наилучшим решением в этой опасной ситуации будет отчуждение (продажа) доходов с королевских владений, а также  пошлин и налогов на общую сумму в 600.000 ливров. Финансовым чиновникам было поручено установление справедливой цены за продаваемые права и имущество. Имущество должно было быть распродано с наценкой в 10 %, поэтому, по-видимому, Людовик намеревался собрать 600.000 ливров, продав имущество с годовым доходом в 60.000 ливров. Король оставлял за собой бессрочное право обратного выкупа, но невозможно установить, выкупила ли монархия когда-либо это имущество. Эта мера может рассматриваться как первая крупномасштабная сдача за ренту личных королевских владений. Также в 1514 году Людовик ввел пошлину в четыре экю за тунн (бочку) вина, экспортируемого из королевства, но позже он снизил её до одного экю[681]. Трудно ответить на вопрос, оставил ли Людовик своему преемнику дефицит бюджета, и если да, то насколько большой. В 1519 году, когда Франциск I потребовал от нормандских Штатов новых налогов, они отказались принять его аргумент о том, что это произошло из-за долгов его предшественника[682]. По-видимому, Франциску пришлось, по крайней мере, оплатить значительные расходы на поездку Марии Тюдор во Францию в 1514 году.

Но несмотря на резкое увеличение налогов, Людовик не потерял поддержки своего народа. Дворяне роптали на его скупость, и по крайней мере некоторые из них пострадала из-за войны развернувшейся в последние годы его царствования. Например, в 1514 году семье Майи, из-за "важных и неотложных дел и нужд", пришлось продать за 3.200 ливров одному буржуа из Амьена две своих сеньории[683]. Тем не менее, дворянство, как и простой народ, оставалось верным короне. Во время царствования Людовика почти не было народных волнений, а те немногие, что всё же имели место, выражались в хлебных бунтах в Ниме в 1505 году и Перонне в Пикардии в 1512 году, к тому же плебеи в некоторых городах бунтовали добиваясь политических прав. В 1514 году в Ажене произошёл налоговый бунт, но, по-видимому, он был связан с местными поборами на восстановление моста, а не с королевскими налогами[684]. В 1513 году боевые действия развернулись в нормандском Кане, когда в городе на несколько дней остановился отряд ландскнехтов, направлявшийся защищать побережье. Грубое поведение солдат привело сначала к драке, а затем и к полномасштабному сражению с горожанами, в котором последние одержали верх и изгнали ландскнехтов из города, нанеся им тяжелые потери[685]. Главной причиной отсутствия в царствование Людовика крупных народных восстаний стало почти всеобщее процветание. В течении последних шести лет царствования Людовика цена на пшеницу оставалась ниже средней цены в 1,56 ливра за сетье, а с  1509 по 1511 год держалась на уровне ниже одного ливра[686]. И большая часть заслуги в этом принадлежала королю, поэтому его образ Отца народа мало пострадал от значительного повышения налогов.

Несмотря на большие проблемы и опасности, с которыми столкнулось королевство в течение последних пяти лет его царствования, популярность Людовика в народе оставалась высокой благодаря широкой пропагандистской кампании, ставшей намного масштабнее после начала вражды с Юлием II, и усилиям короля сделать себя доступным для своих подданных. Поездки по стране (progress) были традиционным средневековым способом монарха поддерживать связь со своим народом. Поскольку королевская особа обладала сакральностью, лучшим способом внушить верность и послушание было личное появление короля в городах и деревнях, чтобы показать себя своему народу. Людовик всегда много путешествовал, хотя часто поездки были связаны с неотложными делами, такими как война в Италии. Поэтому он проводил много времени в Лионе и Гренобле, а также в дороге между этими городами Блуа и Парижем. Однако в ряде случаев король явно совершал пропагандистские поездки, такие как его путешествие в Руан и далее по Нормандии в 1508 году, хотя он так и не побывал на Юге. Лучшим примером поездок Людовика по своей стране является его путешествие весной 1510 года из Блуа в Лион через Шампань, где король не был со времени своей коронации. Сен-Желе сообщает о том, как короля приняли в народе:

Во все места, где он побывал, со всех сторон собирались дворяне, а простолюдины бежали за ним на протяжении трёх-четырёх лиг. И когда у них была возможность, они прикасались к его мулу, одежде или чему-либо ещё из его вещей, целовали ему руки и тёрлись о них лицами с великим благоговением, словно прикасались к какой-то реликвии. Один из его сопровождающих увидел старого крестьянина, который бежал изо всех сил и спросил куда тот так спешит. Добрый человек ответил, что идёт к королю… "Он так мудр, он поддерживает справедливость и обеспечивает нам мир, он положил конец грабежам солдат и правит лучше, чем любой другой король. Молюсь, чтобы Бог даровал ему добрую и долгую жизнь"[687].

Сент-Желе сказал, что специально записал слова старого крестьянина, потому что они были от души сказаны простым человеком. Далее хронист добавил, что никогда не забудет ту любовь и привязанность, которые король испытывал ко всему народу, и особенно к простолюдинам. Этот эпизод продемонстрировал, насколько хорошо простые люди отзывались о короле, который, как считалось, искренне заботился об их интересах.

Глава 15.

Отец народа против Папы Ужасного

Через год после своей блестящей победы при Аньяделло Людовик XII оказался втянутым в ожесточенную вражду с Папой Юлием II, оказавшейся катастрофической для его претензий в Италии и поставившей под угрозу его положение на французском престоле. Считается, что смерть Жоржа д'Амбуаза серьёзно повлияла на отношения Людовика с папством, но трудно ответить на вопрос, мог ли кардинал уберечь короля от конфронтации с Папой, когда даже королева не смогла этого сделать. Однако д'Амбуаз, вероятно, спас бы Людовика от некоторых ошибок в борьбе с Юлием II.

Причин для ожесточенной конфронтации между Папой и королем было несколько. Одной из них стал отказ Папы даровать кардинальскую красную шапку нескольким французским прелатам, которым, как считал Людовик, она была обещана. Когда в начале 1510 года Юлий II назначил двенадцать новых кардиналов, ни один из них не был французом. Очевидно, назначая кардиналов, враждебно настроенных к Франции, понтифик был полон решимости предотвратить избрание Папой француза после своей смерти. В свою очередь, Людовик разгневал Юлия II, назначая священников в Милане без папского одобрения. Папа опасался, что французский король может двинуться на Рим и свергнуть его с престола Святого Петра, несмотря на то, что Людовик дважды бывал в Италии с большой армией и не предпринимал подобных попыток. Однако важнейшей причиной было стремление Юлия II освободить Италию от варваров — под которыми он подразумевал всех неитальянцев — начиная с французов, поскольку они контролировали большую часть Италии. Папа считал, что знает, как поступить с французами и особенно с их королем,