в основном желающих пофотографировать изнутри причудливую boulangerie. Было приятно поговорить с кем-то на английском после долгих попыток изъясняться на ломаном французском вперемешку с импровизированным языком жестов. Я отнесла кофе и эклеры мужчине, сидевшему за столиком снаружи. Он держал на поводке симпатичного маленького терьера, и я захватила миску с водой для пса.

— Простите, я не ошибаюсь, у вас ирландский акцент?

— Верно. — Я воспользовалась случаем, чтоб перевести дыхание и глотнуть свежего воздуха. — А у вас определенно английский. Приехали на отдых?

— Живу здесь уже двадцать лет, — ответил мужчина. — А вы?

— О, ну… — Я втянула воздух сквозь зубы и покосилась на часы. — Где-то… двадцать четыре часа.

— А! В таком случае, добро пожаловать в Компьень. Я, кстати, Джефф, — он пожал мне руку, — а эту очаровательную малышку зовут Руби.

Я опустилась на корточки и коротко почесала Руби за ухом.

— Я переехал сюда из Бристоля, когда вышел на пенсию. Ну как пенсию — подрабатываю гидом на полставки, в основном для любителей военной истории, которые приезжают поглазеть на «Поляну Перемирия», — пояснил мужчина, с аппетитом уплетая эклер.

— Что за поляна… перемирия, вы сказали?

— Один из важнейших мемориальных памятников Франции, имеющий отношение сразу к двум мировым войнам, — Джефф мгновенно включил режим гида. — В конце Первой мировой Антанта и Германия подписали перемирие в Компьенском лесу, прямо в штабном вагоне. В 1940 году в том же вагоне Франция заключила мир с нацистской Германией: так Гитлер хотел еще сильнее унизить врага. Все это очень интересно, вам обязательно нужно увидеть мемориал, если планируете задержаться в этих краях, — он протянул мне свою визитную карточку. — Если не возражаете, у меня вопрос. А что привело вас в Компьень?

— Судьба, — ответила я, надеясь, что это правда.

***

Когда к вечеру небо потемнело и все жители Компьеня отправились по домам, неся под мышками багеты, явился Ману, чтобы помочь закрыть пекарню. Как и большинство подростков, он был немногословен, но между ним и мадам Моро явно царило молчаливое понимание. Ей не приходилось руководить его действиями, ибо Ману усердно следовал выверенному распорядку, который установился задолго до моего приезда. Что до меня, то мои ноги горели огнем из-за того, что целый день я провела стоя, но я бы ни за что не созналась, что мне нужен перерыв. По их отношению ко мне было ясно, что и Ману, и мадам Моро не ждут, что иностранка задержится здесь надолго — и, как бы мне это ни претило, я была склонна согласиться.

Мы с Ману принялись поднимать стулья на столы, чтобы я могла помыть выложенные яркой плиткой полы, в то время как мадам Моро пересчитывала кассу.

— Ça va?[42] — тихо спросил он, поднимая голову и обводя взглядом пекарню, как бы уточняя: вы хорошо осваиваетесь?

— Ça va, я полагаю, — я криво усмехнулась.

Его осторожный вопрос грозил расколоть твердый панцирь, за которым я безуспешно пыталась укрыться. Я потерла глаза, словно бы от усталости.

Быстро кивнув, он направился на кухню, налил себе большой стакан воды из-под крана и залпом осушил его.

— J’y vais[43]. — Он прихватил еще пару коробок и погрузил их на свою «Веспу», стоявшую снаружи.

Значит, он куда-то направляется, но куда именно? Я предположила, что это такой способ закончить наш глубокий, философский диалог.

— Он занимается доставками, то есть, я хотела сказать, livraisons, в такое позднее время? — спросила я у мадам Моро, которая заперла за Ману дверь. Часы как раз пробили восемь.

Вместо того, чтобы ответить на вопрос, как сделал бы нормальный человек, моя начальница предпочитала заставлять людей чувствовать себя идиотами.

— Non.

— Ага, поняла. Bien compris, как вы тут говорите. Не задавай бестолковых вопросов, иностранная дурочка, — пробормотала я, протирая стеклянные полки под прилавком, и тут она, точно призрак, возникла рядом со мной.

— Он отвозит еду в цегковь, мадемуазель Эдит, pour les gens SDF, Sans Domicile Fixe[44]. — Заметив мой непонимающий взгляд, она пояснила: — Для людей, котогым негде жить.

Снизойдя до этого раздраженного пояснения, она выключила свет и угрожающе пообещала, что мы увидимся завтра с утра.

— О, да, пап, люди здесь такие приветливые, и еще я очень поладила с владелицей, мадам Моро, — тем же вечером рассказывала я в телефонную трубку. Как ни странно, было приятно хотя бы на словах воплощать в жизнь мою французскую мечту. Получалось так хорошо, что я чуть сама не поверила.

***

После долгого рабочего дня я решила прогуляться по кварталу, подышать бодрящей вечерней прохладой. К тому же хотелось выйти из стен пекарни и хоть немного осмотреть окрестности. Улицы освещали элегантные фонари, изогнутые, подобно пастушьим посохам. В живописных улочках Компьеня, безусловно, таилось свое очарование, но я не могла не думать о том, как далеко я от дома и как я одинока. Вся эта затея следовать за своей мечтой оказалась далеко не такой, как я воображала. Где классные друзья, которых я повстречаю, где увлекательные приключения? Я посмотрела довольно много фильмов и имела представление о том, что сулит погоня за мечтой, — но никакого виденного на экране волшебства в реальности не ощущала. Было скучно, одиноко и немного страшновато. Все, что случилось с тех пор, как я приземлилась в аэропорту Шарль-де-Голль, только укрепляло меня в мысли, что приезд сюда был ошибкой.

Проходя мимо парикмахерской на оживленной Рю-Сольферино, я увидела фотографию модели с прической в стиле Одри Хепберн. Мои длинные, лишенные какой-либо формы волосы никто бы не назвал стильными, в то время как ее локоны воплощали собой чистый шик. Я рассеянно коснулась головы и задумалась, получится ли у меня сделать такую укладку.

— Ca vous irez bien[45], — услышала я мужской голос.

Я резко обернулась, но он прошел мимо. На мгновение мужчина обернулся, лукаво улыбнулся мне, но прежде чем я успела что-то сказать, скрылся за поворотом. Думаю, он имел в виду, что прическа мне бы пошла.

Может, в конечном итоге Компьень все же не был такой уж ошибкой?

Глава 5

Следующее утро началось практически