никому, кроме него, — он за пару минут мог стать своим среди чужаков. А потом он заговорил о моем браке, словно силясь и меня запереть в клетку, и я окончательно растерялся. Откуда мне знать, кто такие девушки и как с ними обращаться? Мы появились на свет в гареме и в нем же взрослели. Наша мать любила нас, но больше никто. С самого детства я видел, как женщины идут к своей цели, не боясь ничего. Как они вливают яд в чаши вчерашних подруг, как толкают друг друга с лестниц, вредят новорожденным или беременным. Цель их всегда так высоко, что добраться к ней можно только нечестным путем, по чужим жизням. А потом я вырос и сам стал не то целью, не то лестницей, по которой нужно взобраться повыше. О какой любви я мог думать, пока видел в их глазах только жажду?

Слова давались Юкаю всё с большим трудом. Глубоко выдохнув, он зажмурился.

— Когда мы ждем от человека чего-то, мы судим о нем по себе. Представляем, что он думает и что ощущает, но по-настоящему понять не можем. Человек поступит не так, как хотелось бы нам, а так, как нужно ему. Вот это я осознал слишком поздно. А потом его не стало. Я видел, как люди теряют близких, но оказался совершенно не готов пережить это сам. Другие страдали, а после смирялись. Перешагивали и жили дальше, сохранив в сердце грусть с болью напополам, но жили, а я не мог. Наверное, я болен? Разве может один человек быть дороже всего остального мира? Без него и мир уже не стал прежним, он другой, только никто этого не замечает. Солнце встает, луна по ночам светит, и звезды с неба не падают, но все вокруг неправильное. На самом деле это уже просто не тот ты. Этого мира ты больше не хочешь, но другого у тебя не будет.

Кот съежился. Он ощущал над собой нависшую тяжесть камней, готовых обрушиться на голову. Комната показалась ему пустой и одинокой — крохотная коробка в темном гулком дворце, под огромными немыми небесами, в которых нет и надежды на свет.

— Еще и ты, малыш. — Покосившись на Кота, Юкай коротко и с удивлением покачал головой. — Не любят тебя боги, раз привязали ко мне. Не тебе тащить часть моего груза.

— А ты за меня не решай, — огрызнулся Кот и выпрямился, сверкнув сердитой зеленью глаз. — Говори дальше, пока слова не закончатся.

— Дальше… Дальше просто стало темно. Идти некуда. Везде темнота: впереди, позади, справа, слева. Ни единого проблеска, никакой цели. Я принялся сочинять себе новые, ненужные, развешивал их в этой темноте и надеялся, что станет светлее. Хотел наказать всех виновных. Я призвал тогда дух его жены; при жизни я ненавидел ее, а после смерти взглянул на нее другими глазами. Она была очень сильной и несла в себе столько достоинства, что многим не помешало бы поучиться у нее. А его духа не было… Вообще не было среди мертвых. Тогда я мог бы задуматься: а вдруг случилось чудо и он все еще жив? Но нет, я будто заранее был готов к поражению. Вместо поисков я все свои силы направил на создание темного меча, который сводит меня с ума и забирает мою жизнь. Я даже мысли не допустил, что могу найти его. Все, что случилось со мной, — только моя вина.

Бросив короткий взгляд на меч, Юкай скривился. Серебристый силуэт на мгновение отразился в его зрачках и утонул среди непроглядной черноты и янтарных бликов.

— Я убил женщину, которую не стоило убивать. Она заслуживала смерти, только вот убить ее до конца у меня не хватило сил. Ее дух прошел столько тел, что смерть очередной фигурки из плоти ничего для нее не значила. Она прицепилась к кинжалу, которым я ее убил, и ждала только возможности воскреснуть, но я подарил ей куда более странную судьбу. Я ведь готовил ритуал для двух душ и двух орудий: и для меча, и для кинжала. Мне не хватило ни умений, ни понимания, как должен происходить ритуал, и что-то пошло не так. Когда-то она хотела завладеть моим телом, но в итоге завладела всем: и мечом, и моим телом, и разумом. Дух меча со временем слился с ней воедино, породив что-то неуправляемое и страшное. Временами я уже не понимаю, кто на самом деле произносит слова моими губами: я или она… А теперь мне говорят, что наставник жив. Что он где-то там, что ему до сих пор больно, потому что он считает меня мертвым. Конечно, я буду его искать. Только вот зачем?

— Он должен знать правду, — отчетливо произнес Кот. — Все имеют право знать правду.

— Моя правда уж очень некрасивая, — усмехнулся Юкай. — Я готов был поселить его дух в свой клинок и не отпустить на новый круг перерождения, потому что просто не знал, как жить без него. Бледная тень вместо человека — я был готов и на это. Я убил столько людей, что и счет потерял. Это только поначалу страшно, а потом начинаешь привыкать. Взмах, кровь, а внутри пусто. Я найду его, но как посмотрю ему в глаза? Он считал меня хорошим, и я был хорошим только ради него. Без него я превратился в чудовище. Впрочем, так даже лучше. Он увидит меня таким, каким я все это время был на самом деле. Увидит — и ужаснется, и не примет меня, и в глазах его будет отвращение. Скоро я умру, и он не станет по мне скорбеть: прежнего меня он уже оплакал, а нового забудет, как кошмарный сон перед рассветом. Зато я смогу уйти спокойно, оставив тяжесть его гибели за спиной. Буду знать, что он жив и будет жить дальше. Это самый странный подарок от судьбы, но это действительно… великолепно.

— А если он примет тебя таким, какой ты стал? — резко отозвался Кот. В голосе его послышалась обида и даже отвращение. — Его давно нет рядом, откуда ты знаешь? Ты изменился, он тоже изменился, но ты снова и шанса ему не даешь? Отличный план — добраться до наставника, выставить себя полным ублюдком и красиво сдохнуть у него на руках! А о нем ты хоть секунду подумал? Он один раз похоронил тебя, попытался жить дальше, а тут снова ты и