– Леди де Венсан! – позвала я.

Марианна все еще прикрывала нос своей узкой, изящной ладонью. Она повернула ко мне голову, видимо рассчитывая на поддержку с моей стороны.

– Да, графиня де Белуа, – улыбнулась она. – Вы что-то хотели мне сказать?

Марианна говорила мягко, как подобает образованной девушке из благородного семейства. Тон ее выражал приличествующее почтение к статусу собеседницы, то есть меня. И тем не менее я не удержалась от усмешки, отлично зная, что все наше с ней образование суть бесполезная ложь и тщеславие, и ничего более.

– Вы ведь сегодня не купались, не так ли? – сказала я. – Только нанесли духи.

Лицо Марианны застыло.

– Да, – медленно ответила она. – И что же?

– От вас часто пахнет потом, – объяснила я. – Вот почему вы используете так много духов. Но когда жуткий запах парфюма смешивается с запахом пота, вонь получается невыносимая.

– Что?! – ахнула Марианна.

Я продолжала:

– Знаете, леди де Венсан, я… немного брезглива. А от вас просто воняет. Прямо невозможно терпеть.

– Это не от меня! – Лицо Марианны покраснело от гнева.

– От вас! – возразила я. – Совершенно точно пахнет с вашей стороны, леди де Венсан! Ух, как же ужасно пахнет!

Я состроила гримаску, будто меня вот-вот вырвет, и отвернулась от Марианны. Остальные девушки переглядывались, посматривая на нас и округляя глаза, но никто не пришел Марианне на помощь. Сегодня я была главным лицом на этом празднике, и всем дочкам аристократов наверняка было строго-настрого велено показаться мне, дочери графа де Белуа, с самой лучшей стороны. Таковы они были – девушки, которых я считала своими подругами и которым верила.

– Ларриет! – все-таки шепнула мне одна из них. – Ты грубишь!

– Ох, извините за гру… – не договорив, я зажала рот, притворяясь, что меня снова мутит.

Беатрис вдруг хихикнула и сочувственно похлопала меня по спине. Марианна де Венсан вскочила, прожигая меня и Трисс взглядом. Вслед за ней, повинуясь еще одному гневному взгляду, поднялись две ее подруги. Все три выбежали из-за стола, даже не попрощавшись, – что было, между прочим, весьма невежливо. Но, разумеется, я не стала их останавливать!

Когда они ушли, я заявила, радостно улыбаясь:

– Ну, кажется, теперь мне гораздо лучше!

Остальные девочки, многие из которых так и не поняли, что произошло, вынужденно засмеялись.

– Давайте есть! – сказала я. – Умираю от голода.

Отрезав кусочек мяса, лежавший на тарелке передо мной, я быстро отправила его в рот. Девочка, которую я защитила, все еще не дотрагивалась до своих приборов – вероятно, думала, что Марианну выгнали из-за нее. Прожевав кусочек нежной говядины, я помахала ей рукой.

– Ваше имя, – сказала я. – Как, вы говорите, вас зовут?

– Мое имя – Тори Фассбендер, госпожа высокородная графиня, – осторожно ответила та.

Я сморщила нос от такой церемонности.

– Все в порядке. Можете говорить проще.

От удивления девочка широко раскрыла глаза: видимо, она не ожидала такого дружелюбия в свой адрес. Оставив ее в замешательстве, я тем временем пыталась вспомнить, где же раньше слышала ее фамилию – не так много простолюдинов вообще их имели. Фассбендер, Фассбендер…

Я тихо охнула, наконец сообразив. Тори Фассбендер! Я знала ее как Тори Фассбендер-Вельнерум. Титул ее был самым высоким в империи – и совсем не соответствовал робкой простолюдинке, сидевшей сейчас за моим столом. Тори Фассбендер была женщиной, которую император сделал своей императрицей, несмотря на все возражения дворянства… и которую убил собственными руками на следующий день после свадьбы. Неужели это она?..

Я едва могла поверить своим глазам. Одежда на девочке была настолько бедной, что выглядела она практически нищенкой. Дурно сшитое платье из самой простой материи висело на ней мешком, словно она регулярно недоедала. Более того, по всей видимости опасаясь, что платье и вправду с нее свалится, она еще и подвязала его каким-то дешевым шнурочком. На лице ее ясно читались робость и даже страх. И она-то станет императрицей?..

Стоило в это верить или нет, но я ведь, в сущности, даже не помнила, как она выглядела: императрице довелось пробыть на троне всего лишь сутки. Я сама видела ее только раз, и то издали, в день коронации, когда она ехала в открытой карете по улицам столицы. Ее имя и черты лица, весьма смутно запечатлевшиеся в памяти, – вот и все, что мне от нее осталось.

Так вот, значит, какой она была!

Я смотрела, как худая словно щепка Тори Фассбендер торопливо и почти не жуя заглатывает кусочки мяса, низко склонившись над тарелкой. Со своими жесткими, бледно-золотыми волосами, похожими на золотые кудри императора, только гораздо более непокорными и затянутыми в небрежный хвост, она выглядела гораздо младше меня.

Сколько же ей сейчас – лет восемь, девять? Скорее всего, она моложе императора… Когда тот женился на ней, она, будто в сказке, в одно мгновение превратилась из простолюдинки в императрицу – и умерла, не пробыв в этом тяжелом и высоком статусе и дня. Когда по столице поползли слухи, что супруга императора умерла от его руки на следующий день после свадьбы, люди, еще не знавшие, насколько наш император безумен, предполагали, что она, вероятно, совершила прелюбодеяние. Ненавидевшие ее представители знати немедленно выдали необоснованные слухи за факты: мол, она была шпионкой, а то и давней любовницей принца Арнульфа, замышлявшей убийство императора. Вот так императрицу, пробывшую на троне меньше суток, посмертно осудили – и она канула в Лету.

Я сама отчасти верила в эти ничем не подкрепленные обвинения. Поведение императора, конечно, было непозволительным, но не мог же он убить собственную жену без причины. Вот только была ли она действительно виновата? Император отыскал ее неизвестно где; ее происхождение оставалось настолько туманным, словно она упала с неба, – но правитель тем не менее настоял, чтобы именно она стала его императрицей. Большинство аристократов и без того относились к простолюдинам как к животным, здесь же недовольными остались даже самые снисходительные представители бельфернийской знати. Надо полагать, между императором и дворянами произошла нешуточная схватка по поводу этого брака.

Отец тоже осуждал сына. Правда, его больше беспокоило не происхождение жены императора, а ее непроверенные моральные качества. Фассбендеры были довольно крупными торговцами для того времени, но ни о главе семьи, ни о его дочери Тори ничего толком не было известно. Отец сомневался, способна ли Тори Фассбендер стать настоящей императрицей, сможет ли она как следует служить своей стране. Однако, прежде чем у нее появилась возможность как-либо послужить империи, она погибла от рук собственного мужа.

Я ничего не знала об отношениях императорской четы. Отчасти потому, что меня это