но Катя его остановила. У Строкова, как говорила бабушка Лиза, вкус простой и примитивный. Значит, борщ, телятину по-орловски. В ней уже есть и картофель, и лук. Отец без них категорически не наедался, как и без хлеба. И салат, разумеется, со свежими помидорами, огурцами и редиской. Себе она заказала лосося с морепродуктами и фуа-гра. А зачем ещё идти в знаменитый ресторан? Не борщ же есть!

Отец вернулся ещё более озабоченный, чем до звонка. Рухнул в кресло и молча принялся есть салат с хлебом. Казалось, его вообще ничего не интересует, кроме того, что творилось у него внутри. Таким отца Катя не видела ни разу. Он всегда был уверенным, твёрдым до жёсткости, знающим, как надо жить не только ему самому, но и Кате. И этим знанием он готов был делиться, даже если его никто об этом не просил. Причинять добро отец мог долго и энергично. Сегодня была первая нестандартная встреча за все пять лет после развода родителей.

– Как у тебя дела? – спросил отец, доев салат.

– Нормально, – ответила Катя.

– Хорошо.

И снова замолчал! Его всегда бесило слово «нормально», и он требовал развёрнутого ответа. Но только не сегодня. Принесли борщ, и отец начал есть, глядя исключительно в тарелку. Он молчал и ел. Ел и молчал.

От этого вдруг стало настолько страшно, что Катя не выдержала:

– Пап, у тебя что-то случилось?

– Что? А, да. Странно, что ты спросила. Ты обычно не интересуешься.

– А ты обычно всё сам рассказываешь.

– Это точно. – Отец поднял взгляд и посмотрел на Катю впервые с начала встречи. – А ты обычно молчишь и говоришь «нормально». Ирина заболела. Она в больнице. Тёща плохо справляется с Лёшкой. Он скучает по матери и капризничает. Я пытаюсь решить вопросы отсюда. Завтра с утра на объект, вечером в Москву. Надеюсь, они все продержатся.

Отец провёл ладонями по лицу, словно пытался стереть с него следы тревоги. На лбу залегли глубокие морщины, которые добавили ему возраста. А ещё он стал каким-то чужим, отстранённым.

– Ты, Кать, по дальнейшему обучению определилась? Про результаты реабилитации я знаю, думаю, что и у тебя нет иллюзий. Художником тебе не стать. Я понимаю, что тебе срочно понадобятся репетиторы для перепрофилирования. Ты меня сориентируй заранее по финансированию.

В груди у Кати заклокотала накопленная за год обида. После операции она постоянно ловила на себе недовольные взгляды мамы, сестры, бабушки, преподавателей художественной школы, врача-реабилитолога, учителей гимназии. Да и сегодня только ленивый не ткнул её в самое больное место. В тот участок сердца, где жила мечта стать художником. И ведь она подавала надежды! Выигрывала конкурсы! Пахала как проклятая, но и смотрела в будущее с улыбкой. А теперь от мечты остался только пепел и припорошённые им осколки надежд. И тут отец – в своём репертуаре.

Слёзы закипали в глазах, и Катя не сдержалась:

– А тебя только это интересует? Финансирование?

Отец приподнял бровь и повертел в руках вилку.

– Сейчас – да. Деньги не из воздуха берутся, Кать. Мне их надо заработать, прежде чем перечислить твоей матери. А расходов в семье ещё прибавится в сентябре. Мы с Ирой ждём пополнения. Так что надо чётко понимать, куда и сколько. Чтобы и ты могла реализоваться, и на памперсы хватило.

– Я? Реализоваться? А скажи, пожалуйста, где я смогу реализоваться? Я всю жизнь рисовала. Только это и умею. Извини, умела! А теперь что? Что мне прикажешь делать? Куда идти?

– Куда хочешь. Ты умная, две четвёрки всего, это практически универсальный солдат. Куда захочешь, там себя и реализуешь.

– Да где? Где именно? Ты конкретно можешь сказать?

– Вариантов масса. От искусствоведов до художественных блогеров. Можешь стать консультантом, а можешь – директором театра или картинной галереи. Я, знаешь ли, тоже не мечтал строить птицефабрики. Хотел быть архитектором. Курсовую писал по Монферрану[2]. А потом родилась Поля, и твоя мама решила срочно жить отдельно от бабушки Лизы. И я бросил учёбу и устроился на стройку. Перевёлся на заочное, но не вытянул и работу круглосуточную, и учёбу. Так и застрял без образования. А кем у нас в стране может работать человек без диплома? Правильно! Грузчиком или директором. Я выбрал второе. Так что у тебя много вариантов. Только верти головой активнее. Выбери то, что правда нравится именно тебе, а не… кому-то другому. Я на тебя больше давить не буду. Можешь расслабиться.

– В каком смысле?

– Я приезжал сюда раз в месяц. Замучил тебя. Я же не скотина бездушная – видел, что ты терпишь эти встречи.

– А зачем тогда продолжал их?

Отец взглянул на Катю и отвёл глаза.

– Хотел, чтобы у тебя был отец. Мы с Ирой хотели.

– Чтобы у нас с Полей был отец.

– Нет. У тебя. Полина сразу перестала со мной видеться. За первый год ни разу не смогла ко мне вырваться. Вот Ирина и придумала брать объекты в Ленобласти, чтобы я мог видеться с тобой. Она же раскопала воспоминания, когда мы с тобой были вместе. Ты тогда училась в младшей школе. Мы тут с тобой гуляли вокруг Исаакия, встречали маму с работы. Она решила, что для тебя это тоже приятные воспоминания. Вот и бронировала мне эту дорогущую гостиницу. Чтоб ты любовалась из окна.

– Так это не ты фанат «Астории»? Думала, что это твоё любимое место.

– Ты просто обо мне ничего не знаешь, Кать. У меня объекты на въезде в Ленобласть. Могу на машине туда мотаться, даже не заезжая в Питер. И если даже на «Сапсане» или самолётом, то тоже одним днём. И селиться рядом со стройкой – там и номера в десять раз дешевле, и борщ в пятнадцать. Я всего лишь хотел тебя порадовать. Но за эти годы такой шаблон поведения не сработал ни разу. Поэтому предлагаю больше его не придерживаться. Да и Ирина скоро будет так занята, что ей уже не до улучшения наших отношений. Так сказать, окажется при деле.

Он грустно улыбнулся. Принесли мясо с картошкой, но отец смотрел теперь не на еду. Только на дочку.

– Знаешь, Кать, ты такая интересная выросла. Я уверен, что у тебя всё получится. Ты умненькая, поэтому достигнешь успехов во всём, за что ни возьмёшься. Только не тормози. Сделай выбор без оглядки на нас всех. Не бойся ошибиться. Ну потеряешь пару лет на не то образование, ну переедешь в другой город. Главное – не бойся. Иди своим путём. Я пошёл – и знаешь что? Сейчас