себя» сиденья и выслушивали предложения и объяснения Фила. Его лицо с каждой минутой делалось всё задумчивее, и наконец он предложил пройти в холодок и побеседовать. Мы прошли в его офис, подоили кулер и расселись.

— Дэн, каково решение?

— Блин, Фил, глаза разбегаются…Столько вкусностей… Что хватать — не знаю! Это ж осуществлённая мечта — автосалон-фри! А сам-то что посоветуешь?

— Мы с тобой в разном положении и вообще разные. Я сюда ехал сам, а ты попал по воле Божьей а не по своей, а это боооольшая разница. Поэтому выслушай. Жить тебе негде, дела своего или занятия по душе пока тоже. Всё, что у тебя есть — ты сам, кошка и вот эта — он потряс орденскую цидулю — волшебная бумажка. Поэтому вот тебе совет: сейчас ты у меня ничего не берёшь. Болтаешься до вечера по Базе, занимаешься чем хочешь до вечера, а вечером на поезде валишь на «Западную Европу». Там ночуешь (Мишка выражал огорчение и печаль), а утром идёшь в такую же контору, как моя. Там находишь Марко Шрайдера — он там зам босса и мой знакомый — я вечером с ним свяжусь и о тебе расскажу. У них там и выбор побогаче, и грузовики есть — и гражданские, и военные. А не подойдёт ничего — вернёшься, и будем думать дальше, бумага твоя «срока годности» не имеет. Да, кстати — Марко и по-русски умеет, так что… Да, отметку ещё поставлю, что бы за проезд не платить и вообще вопросов не было.

Вот же ж мать же ж… Перспектива «катания на колбасе» как-то не возбуждала … а хотя — чего я теряю? За погляд денег не берут, времени потеряю максимум полсуток — да была не была!

— Фил, на предложение согласен. Спасибо! Чем обязан за беспокойство?

— Ничем! Мне это ничего не стоит, находится в моей компетенции — какие проблемы-то?

Сердечно распрощавшись с Филом, мы покинули его «автосалон» и направились обратно к станции. По дороге в голове вертелось где-то прочитанное: «Сержанты делятся на два типа — одни ни за что не выдадут тебе положенное, опираясь на инструкции и положения, другие по тем же инструкциям обеспечат всем и ещё выдадут то, что не положено». Фил на сержанта не тянул, минимум на офицера какого-нибудь — хотя кто его знает, кто у америкосов на складах сидит… Сделав зарубку в голове, что надо придумать, как отблагодарить его, остаток пути до станции посвятил планам на ближайшие сутки.

Узнав, что до вечернего поезда почти десять часов и выяснив, что магазины работают и пожрать есть где, решили перекусить и обсудить планы для начала. Минут десять неспешного шага — и вот мы сидим и ждём заказанное.

— Миш, дело такое… Плинтухать со мной к западникам тебе нужды нет, да и особого желания — тоже, так? Тогда идея следующая: мы с тобой сейчас занимаемся шопингом, убиваем, по возможности с пользой время, а вечером садимся и едем — ты в «Россию», а я — к бундесам. Только к тебе две просьбы — мои покупки закинуть к Араму в мой номер и Пруху покормить. Лады?

— Лады! А справишься без меня?

— Ну, как я понимаю, немецкий у нас обоих на уровне фильмов про войну и немецкого порно, так что двое славян, тараторящих «Я, я, натюрлих яволь» вперемешку с «Хенде хох» и «Гитлер капут» могут вызвать ненужный ажиотаж. Да и у тебя есть цель, Монтекки отечественный — так что понесёшься в вихре удовольствия, а я завтра днём вернусь, найду тебя и будем думать дальше. Ага?

— Ага! А Пруху чем кормить?

— Арам знает, ты ж мимо него ко мне не попрёшься…

Тут принесли заказанное, и под ничего не значащий треп, мы умяли по хорошему такому куску жареного мяса с рисом и салатом под местную вишнёвку — ну понравилась она мне, «сладкий пьяница» я. Дома я кристалловский «Спотыкач» уважал очень… Дома… Блин, настроение пошло в отвесный полёт… Что-то делать надо, как-то известить, сообщить, что живой, а то какую-нибудь ересь придумают про взрыв газа или баловство с СВУ… И от меня — ничего, кроме грязного белья в стиралке, и от Прухи тоже ничего, кроме шерсти на ковре и дерьма в лотке… Если уцелело вообще что-нибудь… Беседа завяла, мясо кончилось, и, допив «компот», мы вышли на солнцепёк и поплелись к «огням витрин».

Глава 8

Ну, насчёт огней витрин я, конечно, погорячился. Хотя магазин внушал, подавлял и сносил голову. «Ашан — Химки», ёпта… За стойкой «бара» с антикварно выглядящей кассой сидел негр в форме явно не рядового — вся она была облеплена какими-то нашивками, шевронами, петличками и значками и «шестью рядами фруктового салата», вот всплыло же!. А дальше… Прям какое-то опустошение в душе, пополам с восторгом. Хотелось всё потрогать, говорить шёпотом, внимать мудрости продавцов-консультантов, кивать согласно… А ПОТОМ ПОСТРЕЛЯТЬ ИЗ ВСЕГО!!!! И СРАЗУ!!!! Детство, конечно, и не только в жопе, но… Кто не мечтал в детстве оказаться ночью в музее Вооружённых сил СССР? Я мальчишек имею в виду… Кто не мечтал оттуда спиздить хоть что — нибудь?? Мишка тоже молчал, поражённый изобилием. Первой отмерла жопа, затянув что-то типа «Ой, бля, да не надо ничего, все деньги потратишь, а потом…». Но голова уверила в своём согласии с моей персональной идеей — тушкой, чучелком — но с пустыми руками отсель не уходить.

Поздоровавшись, мы прошли в собственно торговый зал. И чего тут только не было… на любой вкус, цвет и размер. Наверное, спроси я «А нет ли у вас такого же, но с хрустальными пуговичками» — тут же бы вынесли. Минут 10 ходили молча, обмениваясь жестами и неопределённо-матерными восклицаниями. Но вдруг жопа, первой успевшая за глазами, завопила: «Ой, бля, только не это!!!» Глаза жадно уставились на автомат Томпсона. Взял в руки. Увесистый. Прихватистый — две рукоятки. Диск, как у ППШ… даже больше… «Маешь вещь!» Жопа плачущим голосом напомнила, что это ж тягать завтра… Это дорого… Это — старое — но я уже просил подойти консультанта, выглядевшего, конечно, не так солидно, как главный за прилавком, но и дебилом не кажущимся. Тот озвучил цену — 270 экю — (меньше половины Соломоныча!) и предложил пройти «на кассу» — там всё расскажут и покажут.

Сержант при виде меня с покупкой оживился, во взгляде его скользнуло