Вышеприведенный сон, как мне кажется, обнаруживает у Генри гомоэротическое напряжение. Он старается почувствовать, что женская «маска» может сделать его привлекательным для мужчин. Эта гипотеза подтвердилась следующим сном.

«Я обнаруживаю себя в возрасте пяти или шести лет. Мой товарищ по играм тех дней рассказывает мне, что у него была непристойная связь с директором фабрики. Он положил свою правую руку на пенис этого мужчины, чтобы согреть его и одновременно согреть свою руку. Директор был близким другом моего отца, и я очень уважал его за широкие взгляды и разнообразные интересы, которые у него были. Но мы постоянно высмеивали его: он представлялся нам „вечным ребенком“».

Для детей этого возраста гомоэротическая игра не является чем-то необычным. То, что Генри возвращается к ней в своем сне, предполагает, что она сопровождалась чувством вины и сохранила эту нагрузку, поэтому и была подавлена в сознании. Эти чувства были связаны с его глубоким страхом длительной связи с женщиной. Еще один сон и ассоциации в связи с ним иллюстрируют этот конфликт.

«Я принимаю участие в брачной церемонии незнакомой пары. В час ночи небольшая компания возвращается с празднества – новобрачная пара, шафер и подруга невесты. Они входят в большой внутренний дворик, где я их ожидаю. Кажется, что новобрачные, да и вторая пара, уже поссорились. В конце концов, они решают, что мужчины и женщины пойдут спать отдельно».

Генри объяснил: «Вы видите здесь войну полов так, как ее описал Жан Жироду»[25]. А затем добавил: «Дворец в Баварии, где я, помню, видел этот внутренний дворик из сна, до последних дней пребывал в безобразном состоянии по причине того, что там располагался приют для бедных. Когда я там гостил, то спрашивал себя, не предпочтительнее ли дополнить бедное существование жильцов руинами классической красоты, чем вести активную жизнь, окруженную безобразием огромного города? Я также спрашивал себя, когда был свидетелем на свадьбе одного товарища, как долго сможет продлиться этот брак, так как невеста произвела на меня неблагоприятное впечатление».

Стремление уйти в пассивность и интроверсию, страх неудачного брака, разделение полов в сновидении – все это безошибочные симптомы тайных сомнений, прячущихся в глубинах бессознательного Генри.

Святой и проститутка

Психическое состояние Генри наиболее ярко отразилось в следующем сне, который выявил его страх животной чувственности и желание укрыться в своеобразном аскетизме. В этом можно усмотреть то направление, которое приняло его развитие. По этой причине сам сон будет истолковываться более подробно.

«Я нахожусь на узкой горной дороге. Слева от меня глубокая пропасть, справа – скальная стена. Вдоль дороги располагается ряд пещер, укрытий, высеченных в скале для защиты от непогоды одиноких путников. В одной из этих пещер, незаметных для постороннего глаза, нашла себе прибежище проститутка. Странно, но я вижу ее со спины, со стороны скалы. У нее бесформенное, рыхлое тело. Я смотрю на нее с любопытством и дотрагиваюсь до ее ягодиц. Возможно, и это внезапно приходит мне в голову, она не женщина, а мужчина-проститутка.

То же самое существо выдвигается затем вперед уже в облике святого в коротком малиновом одеянии, наброшенном на его плечи. Он шагает по дороге и заходит в другую, гораздо большую пещеру, в которой стоят грубо сколоченные стулья и скамьи. Он окидывает всех присутствующих там, включая и меня, надменным взглядом. Затем, уже вместе со своими учениками, проходит внутрь, и все они усаживаются».

Личная ассоциация, которая возникла у Генри в связи с проституткой, была «Венера из Виллендорфа» – маленькая резная фигурка (эпохи палеолита) толстой женщины, возможно богини природы или плодородия.

Затем он добавил: «Впервые о том, что прикосновение к ягодицам входит в обряд плодородия, я услышал на экскурсии по Валлису (кантон во французской Швейцарии), где я посещал древние кельтские могилы и раскопки. Там рассказывали, что некогда существовала покатая, гладкая и скользкая поверхность из плиток, смазанных какими-то особыми веществами. Бесплодные женщины должны были съезжать по ней вниз на голых ягодицах, с тем чтобы избавиться от бесплодия».

Что касается одеяния «святого», то Генри уточнил: «У моей невесты есть похожий жакет, только он белый. Накануне вечером мы были на танцах, и на ней был этот самый белый жакет. С нами пошла еще одна девушка, ее подруга. У нее жакет был малинового цвета, и он мне понравился больше».

Если сновидения не являются осуществлением желаний (как учил Фрейд), а скорей всего, что предполагал Юнг, оказываются «самовыражениями бессознательного», то мы должны допустить, что психическое состояние Генри едва ли могло быть представлено лучше, чем в описании, переданном в сновидении со «святым». Генри – «одинокий странник» на узкой дороге. Но (возможно благодаря анализу) он уже на своем пути прочь от негостеприимных высот. Слева, что олицетворяет бессознательную сторону, его путь ограничен ужасающей бездной. Справа, со стороны сознания, путь блокирован монолитной скалой его устоявшихся взглядов. Однако в пещерах (которые могли представлять, так сказать, бессознательные области в пространстве сознания Генри) существуют места, где можно укрыться от непогоды, – другими словами, когда внешнее напряжение становится слишком угрожающим.

Эти пещеры есть результат целенаправленной человеческой деятельности – прорубание скалы. В каком-то смысле они напоминают нам пробелы, возникающие в нашем сознании, когда способность концентрироваться достигла своих пределов и ослабла, так что игру воображения уже ничто не тормозит. В такие моменты может обнаружиться нечто неожиданное, что поможет глубже понять психическое человека – некий проблеск в бессознательной сфере, где фантазия не знает границ. Кроме того, скалистые пещеры могут символизировать лоно Матери-Земли, представляя собой таинственные пустоты, в которых могут возникать преображение и перерождение.

Таким образом, сон демонстрирует уход Генри в себя, когда мир становится слишком тяжел для него; уход в «пещеру» своего сознания, где он может предаваться своим фантазиям. Такое истолкование способно также объяснить, почему он видит женскую фигуру, воплощающую присущие его психике черты женственности. Бесформенная, мягкотелая, наполовину скрытая от глаз, проститутка олицетворяет в его подсознании вытесненный образ женщины, к которой Генри никогда и не приблизился бы в реальной жизни. Она всегда будет для него жестким табу, несмотря на тот факт, что (как противоположность слишком благочестивой матери) проститутка воплощает в себе тайное очарование, – это характерно для сыновей с материнским комплексом.

Идея сведения взаимоотношений с женщиной до чисто животной чувственности, исключая все остальные аспекты, часто оказывается заманчивой для таких молодых людей. В подобном союзе он мог бы держать свое сердце свободным и в конечном итоге оставаться абсолютно «верным» своей матери. Таким образом, табу, установленное матерью против