Глаза становятся всё шире, пока ими ещё раз осматриваю Майкла.

– Я отключился и не смог тебе помочь, – в интонации снова бескрайняя печаль.

– Зачем… – тяну я еле слышно. – Он мог тебя убить, он был не в себе…

– Уже всё в порядке, – пародирует меня парень. – Я здесь.

И он вновь притягивает меня к себе, обхватывая руками. Отвечаю тем же, обняв его за талию и уткнувшись носом в шею. Где-то в подсознании проскальзывает удивление тому, что я себе позволяю, но я отмахиваюсь от этого чувства, ведь сейчас мне хорошо. Впервые спустя долгое время мне спокойно.

Через аромат туалетной воды просачивается запах кожи. Запах чистоты и геля для душа, крупица волнения, толика облегчения с привкусом железа – смесь ароматов раскрывается композицией, которую я раньше заметить не могла. Чем дольше мы стоим, тем отчётливее проявляется запах крови. Отворачиваюсь и шумно выдыхаю, пытаясь избавиться от назойливого образа.

– Нам, наверное, лучше не стоять так близко, – произношу я и мягко отстраняюсь. – Это всё же опасно, – выдавливаю подобие улыбки.

Майкл хочет что-то сказать в ответ, но передумывает, закрывает рот и просто кивает. Парень прячет руки в карманы джинс и еле заметно передёргивает плечами.

– Твоя мама не в курсе про потерю сознания? – догадываюсь я.

– Нет. Она бы убила его.

Может, и стоило.

– Каким бы он ни был, это твой отец.

– Он не мой отец, – перебиваю достаточно грубо и извиняюсь взглядом.

– Я слышал вашу историю. Но ведь он растил тебя семнадцать лет. Неужели всё всегда было так плохо?

Ком подступает к горлу. Могу ли я ответить на этот вопрос честно? Конечно, он не был таким, как сейчас, но и хорошим отцом его назвать сложно.

– Мне кажется, он вообще не хотел быть отцом. И не был, – наблюдаю за реакцией парня, но он лишь молча слушает. – Терпел нас, как щенков, ради мамы. Её он любил. Хотя… по-своему. У него изощрённое понимание любви.

Уголки глаз Майкла сужаются, пока губы растягиваются в понимающей ухмылке.

– Что?

– Ты стала другой.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Дотрагиваюсь до ближайшей ветки.

– Прошлую меня сломали, – пальцы с лёгкостью переламывают тонкую ветвь и эта хрупкая часть дерева, издав хруст, падает под ноги. – Но самое странное, что я пока не знаю, какой стала.

Брови Майкла сближаются.

– На что я теперь способна?

До ушей доносится размеренный стук. Следом тихое, приглушённое журчание.

– Кто я?

Аромат железа вновь доносится до ноздрей. Сладкое, терпкое желание возникает где-то в груди, разрастается по глотке вверх и достигает полости рта, заставляя слюну активно вырабатываться.

– Карен? – шепчет парень. – У тебя зрачки расширились.

Резко отворачиваюсь и зажимаю переносицу двумя пальцами.

– Извини, – только и произношу я напоследок, а потом исчезаю в глубине леса, хотя всё тело ломит в просьбе вернуться.

22. ДЖЕЙН

Смотрю на экран телефона, где высвечивается имя Одри. Отключаю звук и убираю смартфон в карман. У меня к однокласснице есть разговор, но это может подождать.

Шагаю на высокую гору, надеясь на память, но лес ночью и днём значительно отличается, а потому приходится в какой-то мере полагаться на интуицию. Выдыхаю напряжение только в тот момент, когда с левой стороны начинает виднеться сетчатый проволочный забор. Дальше идти становится проще – нужно лишь шагать вдоль забора в поисках дыры.

Пролезаю в отверстие с острыми торчащими в разные стороны прутьями и иду в сторону обрыва. Шаг, второй, третий… продвигаюсь медленно, будто боясь спугнуть возможность встретить его.

– Зачем пришла? – раздаётся недружелюбный голос справа.

Бойд сидит, привалившись спиной к булыжнику, и вальяжно курит. Задумчивый взгляд в даль леса, распростёртого под скальным выступом, тяжёлое дыхание и потасканный внешний вид не сулят ничего хорошего. Он выглядит, как пёс, побывавший в драке. Пёс, который сейчас совсем не в настроении общаться. То ли упрямство, то ли желание ответить Тони, который был рядом в тяжёлые моменты, тем же, но что-то подталкивает, и я опускаюсь на землю в паре метров от вампира. Парень награждает меня холодным, на грани презрения, взглядом, от которого я мысленно поёживаюсь.

– Я напал на твою семью, а ты пришла сюда? – ни намёка на улыбку.

Скрещиваю ноги в позе лотоса, пока вампир медленно выпускает дым после очередной затяжки.

– Соболезную, – только и произношу я.

Вампир горько усмехается:

– Он был придурком.

И всё же тебе тяжело.

– Но когда вы оба живёте не одно столетие, как-то привыкаешь к этому, – добавляет он, стряхивая пепел.

С минуту молчу, отдавая дань памяти Уэсту. Только ради Тони. Но чем дольше смотрю, как Бойд курит, тем больше понимаю, что скоро не сдержусь. В итоге подползаю ближе, выхватываю сигарету и тушу о камень, не обращая внимание на недоумённый взгляд.

– Знаю, что ты бессмертный, но, пожалуйста, перестань намеренно себя травить, – морщусь, откидывая бычок. – Как быстро у вас заживают раны? – со стороны осматриваю засохшие потёки крови на лбу.

Бойд сдавленно хихикает, а я сдерживаюсь, чтобы не привести его в чувства парой шлепков по щекам. Мне совсем не до шуток и раздражает реакция вампира на серьёзный вопрос. Тони склоняет голову и стреляет взглядом из-под слипшихся прядок волос.

– Неужто переживаешь?

Сжимаю зубы. Он не выглядит пьяным, но ведёт себя странно.

Реакция на горе?

Шумно выдыхаю через нос, переводя дыхание. Прокручиваю в голове мысль, что нужно быть терпеливее.

– Сколько времени тебе понадобится на восстановление?

Вампир изучающе всматривается мне в лицо. Появление иронической улыбки в конец выводит меня из себя, и я бью ладонью по предплечью, на что вампир отзывается шипением и ведёт плечом.

– Ага, ещё не зажило, – констатирую скорее для себя. – Что? Ты же не хочешь говорить, – отвечаю я на немой вопрос в суженных глазах напротив.

– Ты чокнутая, – произносит собеседник, чем ни капли не удивляет.

– Само собой. Иначе не сидела бы сейчас тут.

Он вновь рассматривает меня, но уже без издёвки – изучает глазами, словно увидел впервые.

– Ты дважды спас мне жизнь. Пришла отдать тебе долг. Вдруг тебе помощь нужна, – пожимаю плечами.

– А что на это скажет твой отец? –