я подключаю руки для активной жестикуляции, периодически смахивая мокрые волосы с лица. Энергия требует высвобождения, сосуд переполнен. Мощные потоки один за одним подключаются следом за первым: стоило начать, как уже не остановить.

– Может, дело не во мне? Может, не я притягиваю неприятности? Говоришь так, будто всё знаешь обо мне, будто что-то понимаешь, – голос переходит на крик, нервные клетки искрят от перенапряжения, – но ни черта ты не знаешь, Тони! Никто не знает! Вы вообще понятия не имеете, что у меня внутри, – слёзы наворачиваются на глаза, – но каждый пытается дать совет, научить, отчитать!

Ещё более страшная волна поднимается изнутри, не оставляя надежды на спасение. Всё то, что так долго хранилось внутри, за запертой дверью, вырывается. Оковы с треском ломаются, замки отпираются, броня рассыпается.

– Каждый, абсолютно каждый думает, что знает, как лучшедля меня! Дляменя! Откудавамзнать?! Вы видите лишь то, чтояпоказываю, и никакое дыхание или грёбаное сердцебиение не расскажет о том, что творится внутри, – слёзы льются уже беспрепятственно, смешиваясь с дождём, а мозг не контролирует слова, полностью отдав власть эмоциям. – Вы все приходите, говорите, что хотите помочь, а потом исчезаете! Что за садистская игра? Вы все чёртовы садисты!

Сердце болезненно ноет.

– Просто отстаньте от меня! Чёрт! Оставьте и не заявляйтесь больше!

Пальцы приподнимают волосы у корней, когда я пытаюсь перевести дыхание. Тони протягивает руку, но я с силой бью по ней.

Не подходи!– проносится в мыслях, но язык не поспевает.

Парень делает шаг, но я бью его по плечам, отталкивая назад, а между тем истерические всхлипы заполоняют пространство вокруг. Истерика, так долго сдерживаемая под маской злости и отчаяния, наконец вырвалась.

– Ненавижу вас всех! Ненавижу этот чёртов мир! – отпинываю мелкие ветки под ногами, – ненавижу! – бью ладонями по плечам и груди вампира, но он лишь медленно продвигается вперёд, пока не заключает меня в кольцо рук, несмотря на удары.

До последнего пытаюсь вырваться, оттолкнуть, выскользнуть из хватки, но будто бьюсь о камень: Тони вообще не замечает моих попыток.

– Ненавижу… – тихо повторяю из последних сил и утыкаюсь лицом в его плечо. Спина содрогается от плача, а дождь льёт на затылок, смывая всё сказанное.

Вырвавшаяся энергия вместе с водой стекает на землю и впитывается в неё, подбираясь к корням и давая жизнь растениям. Удивительный факт: то, что убивает нас, может дать жизнь кому-то другому.

– Тише… – шепчет Бойд на ухо.

– Я думала, что сильная, что справлюсь…

И я пыталась. Пыталась быть сильной так долго, что обросла шипами и заранее агрессивно воспринимала любое слово или действие. Это единственный способ, которому я научилась. Так легче. Ненавидеть, злиться, бунтовать – всë это позволяет не опускать руки. Но сейчас я снимаю бронь. Я сбрасываю каменную маску, разбиваю стены, которые столько лет воздвигала вокруг после каждого полученного урока. Я устала настолько, что не могу больше нести это бремя. Всё. Хватит. Мне это больше не нужно, я этого не хочу.

– За мной по пятам идёт смерть… – шепчу, словно в бреду.

Возможно, позже я пожалею, что говорю, но сейчас это обязательная часть: мне нужно избавиться от всего, что столько лет подавлялось. Крепкие руки чуть сильнее сжимают меня, давая чувство опоры.

– Нет, – вампир пару секунд обдумывает и твёрдо повторяет: – нет. Ты несёшь жизнь. Когда погибла мама, тебя не было рядом. С тех пор, как ты появилась, многие чудом избегают смерти. Да, иногда обстоятельства сильнее нас, но разве это не повод бороться? Разве то, чтотыещё жива, не повод?

Зарываюсь лицом в футболку у него на груди, судорожно вдыхая терпкий аромат свежести вперемешку с тонким привкусом древесины и табака. Мне как никогда нужна сторонняя поддержка, ведь моя собственная стена, что так долго была защитой, с треском сломалась, распавшись тысячью обломков. Позволяю слезам свободно выходить, чувствуя в этом необходимость. Желание выплакать всё настолько велико, что можно ставить в противовес желанию жить.

Не знаю, как долго мы так стоим, но в какой-то момент я понимаю, что дождь закончился, а дыхание стало спокойнее, всхлипы реже. Где-то неподалёку перекрикиваются птицы. Мерное вздымание грудной клетки Тони помогает со временем окончательно прийти в себя. Одна его рука тихо покоится на моей шее, другая – на спине. В этом тёплом коконе настолько спокойно и безопасно, что я с трудом заставляю себя отстраниться.

Внимательный взгляд изучает моё опухшее лицо. И в нём нет ни упрёка, ни жалости, в нём… Понимание.

Но я опять проиграла. Снова показала, что мне кто-то нужен. Кто-то, кому не нужна я. Навязываюсь. Столько лет держалась и опять всё разрушила.

Почему я так нуждаюсь в ком бы то ни было? Почему не могу быть счастлива одна?

Медленно вдыхаю запах леса после дождя, концентрируясь на чувствах, и изумляюсь: я убила в себе эту слабость. Выпустив накопленные чувства, я опустошила себя. У меня получилось. Тишина и спокойствие внутри, как после шторма на море – непривычно, но чрезвычайно кстати. Ни злости, ни обиды, ни отчаяния. Пус-то-та.

Но разум отказывается верить в произошедшее и пытается отыскать остатки эмоций, выискать крупицу ненависти, отголосок радости или частицу горечи. Я пытаюсь почувствовать хоть что-то, но нет. Ничего. Словно от прежней Джейн осталась лишь оболочка.

На губах появляется робкая усмешка.

Получилось.

Ни боли, ни страданий, ни неоправданных надежд.

– Спасибо, – негромко произношу я Тони, пока губы сами складываются в едкую предвкушающую улыбку.

– Не за что, – пожимает вампир плечами, всматриваясь мне в лицо.

Понял ли он, что сейчас произошло? На удивление, мне всё равно.

Ты помог мне добить себя, Тони. Ты избавил меня от необходимости чувствовать.

– Не ходи за мной, – произношу я напоследок, перед тем, как покинуть лес.

26. ОДРИ

Поверить не могу, что она так поступила!

Пытаясь переключиться с мыслей о Рое, –Боже, я действительно ему это рассказала,– я полностью заняла мозг полученной информацией. Я думала, что между нами больше нет секретов, постаралась отпустить тот факт, что мама ради моей же безопасности скрывала от меня мои же способности, но вот она снова что-то проворачивает за моей спиной. Да, она не обязана отчитываться передо мной о каждом своём действии, но пытки человека – не в магазин сходить. Неужели мама способна на такое? Она действительно пошла на это ради