за то, о чём он просит, и сострадание, которое не давало ей поднять оружие.

— Ты будешь жалеть об этом, — наконец вздохнула она. — Да, мы можем направить силу талисманов протекать через тело Арнавы. Её раны исчезнут, будто и не было, и жизнь продлится хоть вечность. Не прервётся никогда, пока талисманы рядом.

Гинева сильно сжала плечи парня, глядя в его сверкающие янтарно-чёрные глаза.

— Но её сознание останется там, где оно сейчас! Ты обрекаешь её бессмертный дух бродить между мирами живых и мёртвых, быть призраком в твоих снах. Ты согласен на это?

— Да. Согласен.

Каким жестоким был его ответ, но Никита произнёс его не сомневаясь и поднял меч к руке женщины:

— Спаси её.

Гинева обернулась к остальным берегиням и обвела их вопросительным взглядом. Все отрицательно покачали головой. Никто не мог согласиться на такое, никто.

Гинева стояла ещё мгновение, но всё же взяла оружие из руки Велехова. Подчиняясь её воле, единый талисман разъединился в четыре меча, и они разлетелись к берегиням.

— Уходите, — приказала Гинева всем, кто стоял на площадке, — никому ничего не говорить.

Уже через мгновение вокруг Арнавы остались только старшие берегини и хранитель. Вурда, Симаргл с Партаном и командиры драконов немедленно отошли и приказали воинам удалиться, как можно дальше за обрушенные стены крепости.

Свет талисманов в руках женщин усиливался. По мере того, как это происходило, воздух вокруг уплотнялся. Словно над этим местом менялось давление, всё больнее давя на лёгкие. Соединить потоки силы стихий в одной точке было слишком сложно, рискуя погибнуть под волной невероятной мощности. И всё же берегини сделали это.

Четыре смерча родились вокруг талисманов и взвились в небо, раздвинув облака. Всем, кто смотрел с руин крепости и полей сражений, было видно, как они вошли друг в друга, став единым целым, и каждый оборот вихря зажёгся белым светом. Это сияние скрыло берегинь на мгновение, а когда остыло, они больше не держали талисманы. Мечи стояли в воздухе, едва касаясь кончиками лезвий земли. Потоки сияния между ними очертили квадрат, и Арнава плыла в нём, покачиваясь на волнах приручённой силы. На её лице больше не было боли, она спала.

Женщины вытерли с бледных лиц кровь.

— У нас нет времени, — хрипло сказала Гинева. — Сила талисманов теперь сосредоточена вокруг Арнавы. Будем считать, что это хорошо. Она больше не беспокоит стихии, а значит, они подчинятся нам.

Никита опустился на колени перед квадратом.

— Мы уходим, здесь будет охрана, — предупредила его Гинева.

Велехов не ответил. Его взгляд был прикован к Арнаве, и остального мира для него не стало. Берегини не стали ему мешать, тем более что дел у них прибавилось. На помощь талисманов, которые могли справиться с разрушениями, рассчитывать более не приходилось. Из-за вмешательства хранителя.

И теперь с ними не было Брады. Верховная берегиня потеряла сознание, когда драконы опустились на землю у Ринароля, и пока не пришла в себя. Целители не отходили от неё.

Драконы пронесли Гиневу и остальных берегинь над Синевой и Ведявой. Где-то они отдавали приказ покинуть опасную территорию, где-то успокаивали землю и воду, поднимали каменные глыбы, освобождали воинов из-под завалов. Теперь, подчиняясь им, ветер проникал во все уголки, искал раненых и доносил их стоны.

Везде спешно разбивали палаточные городки, а поля сражений заполняло множество огней. Белые альтановые фонари и огненные факелы освещали пространство тем, кто искал. Живых или мёртвых. Своих.

* * *

Вурда нашёл хранителя там, где оставил, и подойдя, минуту молчал.

— Димка просит, чтобы ты пришёл, — наконец произнёс он.

Никита не ответил.

Ворлак не обиделся на тишину. Достаточно было взгляда на лицо Велехова, чтобы понять, как трудно ему выдавить хоть слово.

— Если хочешь увидеть Рира в последний раз — приди.

Сказав это, Вурда развернулся и направился в поле к белым палаткам. Их разбивали недалеко от руин крепости. Никита обернулся, глядя ему вслед и медленно осознавая, что ворлак остался один. Воины его отряда погибли. Все на его глазах, все по его приказу, все, защищая хранителя.

Несколько человек появилось на развалинах. Старший воин поклонился:

— Мы охрана, хранитель, по приказу Гиневы.

Никита кивнул ему и наклонился к Арнаве.

— Я с тобой, — прошептал он, погладив белую щеку девушки.

Её сознание не ощущалось. Казалось лишь, что где-то очень далеко, в чьём-то пустом мире… ветер скользит сквозь белый туман. Отходя от сияющего квадрата, Велехов ни на секунду не потерял этого ощущения. Будто осталась открытой какая-то дверь, и сквозь тонкую щёлку он слышал что-то, но не мог понять, слова ли это или пустой гул.

Палаточный городок шумел. Рогатые головы целителей мелькали в толпе. Носили лекарства и чаны, полные пропитанных заживляющим зельем лепестков. Везде стирали от крови полотенца и простыни, едва успевая менять воду в лоханках. Раненых всё приносили. Сначала укладывали на землю и только потом ставили над ними палатки.

Никита безошибочно пришёл к нужному месту. Ещё под открытым небом они были все вместе. Вурда и Димка возле Рира, а рядом с ними на расстеленном покрывале лежал… Владимир. Пробитый броневой панцирь валялся на земле вместе с кольчугой. Грудь молодого князя покрывала чёрная корка, за которой даже не было видно раны, и с губ сочилась кровь.

Целитель был рядом и говорил оборотню, сидевшему возле Владимира:

— Дай мне ткань… вон, сзади тебя…

Велехов ещё не узнал его.

— Надежда есть? — тихо спросил он Вурду.

Ворлак отрицательно покачал головой:

— Нет. Сурваки используют грязные мечи. Смачивают в особом ядовитом составе. Он убивает кровь. Люди с такой не выживают. Противоядия нет.

Никита вспомнил чаны в кузнечной башне, куда воины Скарада опускали лезвия. Та зелёная жижа… это был яд.

Велехов с трудом сглотнул и направился к оборотням. Подойдя, опустился возле Рира. Тот был без сознания. Целитель уже сделал всё, что мог. Промыл и зашил раны, нанёс мази и засыпал лепестками, чтобы не допустить заражения. Пропитавшись кровью, они образовали бордового цвета корку. Из-за неё было непонятно, поднимается грудь оборотня или нет, и Димка не просто сжимал его руку. Никита тоже едва услышал сердце Рира, поэтому, как и его брат, прижал палец к запястью.

— У него несколько рёбер выломано, — прошептал Димка, — лёгкое разорвано, много крови внутри… сердце задето, я не знаю… Миратоль сказал…

Голос оборотня исчез, но он совладал с собой и смог договорить:

—