доклад, который ты там собираешься забомбить. И тут уже, пожалуйста, сам-сам, без своего креативщика.

— Без Хазина я это толком не смогу. Думаю, что и ехать должен он.

— Это почему?

— Потому что это будет более полезно. И для него лучший тренаж.

— С этим мы еще разберемся: что и как. А ты иди в соседнюю комнату и пиши подробный по минутам отчет за прошлую ночь.

— Не-не-не, — запротестовал Алекс. — Я до сих пор по-русски пишу с ошибками. Пускай я все расскажу, а куратор все запишет. А я потом три крестика поставлю.

— Он уже заколебался твои диктофоны разбирать. Сядешь рядом и продиктуешь.

Ну что ж, сел рядом с Глотовым в соседней комнате и все продиктовал — делов-то.

8

Испорченные в разных концах города машины «детишек» произвели эффект критической массы — все «должники» «Элиса» с удивлением обнаружили, что беспредел 90‐х никуда не делся, просто чуть сменил окраску (только на малое имущество замахиваются), прикинули, что бесконечно торговаться с выплатами и затягивать их себе дороже, и коллекторский бизнес был поставлен на регулярные рельсы.

И скинув со своих плеч этого третьего карлика, Пан Директор плавно перешел к другим видам криминала. «Список 30» продолжал стучать в его сердце, и надо было что-то с этим делать. Заодно хотелось разобраться с темой покушения на свою священную особу.

Когда ментовские расследования ночных выстрелов возле Ампира поутихли, Алекс попросил Глотова по фээсбэшным каналам по-тихому проверить бывшего директора «Арго». Выяснилось, что Демко на другой после стрельбы день, сняв со своего счета 250 тысяч тугриков, удалился сперва в Белоруссию, оттуда в ФРГ и далее — везде. Оглашать сию версию не стали, великодушно оставив «висяк» ментуре. Но даже с этими уликами трудно было поверить, что экс-директор просто из личной злобы решился на такое. Ведь и так пострелять по Копылову желающих вокруг имелось предостаточно.

Позже с подключением возможностей Департамента был найден на подмосковной даче знакомого Демко его серый «форд» с двумя пулевыми повреждениями на крышке багажника. Подполковник на очередной конфиденции удивлялся не меньше Алекса:

— А что бы это ему дало, если бы тебя в расход?

— Может, думал вернуться на прежнее место и воспарить с нашим креативом, — предположил Копылов.

— Твой креатив только такой отморозок как ты забомбить может. — В устах Свирида это прозвучало заоблачным комплиментом.

— Так и насчет суперракет только я справлюсь, — воспользовался моментом Алекс.

— Ты ведь не решил, под каким соусом ты им это втюхаешь.

— Подумал своими двумя извилинами и решил.

— И?..

— Насчет получения мульёна для комфортной виллы в Майами — это позавчерашний день. То же самое насчет денег или лекарств, спасающих больную мать, сына или внука.

— И?.. — более заинтригованно повторил подполковник.

— Лучше идти напролом. Как Кембриджская пятерка семьдесят лет назад. Мол, точные сведенья о новом супероружии автоматом развяжут Третью мировую. Матрасники просто ударят из всех стволов, не дожидаясь малейшего нашего превосходства. Стало быть, наш предатель вовсе не предатель, а тот, кто предотвращает Третью мировую. Так же как и я — его шкурный посредник. А с этими чертежами вместо повода для войны пойдет попытка догнать и обогнать сиволапую Россию. Ну, а пока обгонят в России, еще какая хрень придумается. И все, в том числе и матрасники, будут при делах и в полном шоколаде. Единственная проблема: если мелкобриты мне забашляют меньше ста тысяч, то я в этом междусобойчике не участвую.

Свирид рассмеялся.

— Все, все, иди уже, — замахал на желторотого обеими руками.

Ну что ж, Агент ООО человек не гордый, встал и ушел. К гораздо более приятным разговорам, например, к таким:

— Слушай, прочитал в «Живом журнале» классную статью, — с азартом говорил Жорка, только что прибывший со своей сессии из Питера. — Про то, как надо себе жену выбирать. Непременно из хорошей семьи, где оба достойных родителя правильно ее воспитывали: курить-пить нельзя, на ночные свидания нельзя, неприличных подруг тоже нельзя. Зато можно многое знать, много куда ездить, многое что культурное посещать. Плюс никаких фырканий: я не кухарка, я не горничная, не швея и не прачка, а все по чуть-чуть уметь. А из маргинальной семьи: отец пьяница, мать истеричка, любая дочь-красавица непременно со временем превращается в обычную хабалку.

— А еще какой-то восточный мудрец говорил: познакомься с ее матерью, если мать понравится, можешь смело жениться, — вторил Алекс. — Потому что такой будет и жена.

— Класс. А что ты знаешь про семью Лары и Сабины? Или тебе это пофиг?

— Ты будешь смеяться, но для меня самое ненавистное дело — узнавать у людей их прошлое. Зачем? Будет плохое — буду относиться с предубеждением, будет хорошее — буду опасаться, что именно со мной они проявят какую-либо гадость.

— Не выкручивайся — отвечай на вопрос.

— Ларе родители купили отдельную однокомнатную квартиру, наверно хорошие, раз хорошо зарабатывают.

— Или просто захотели отселить от себя гулящую дочку.

— Тоже может быть, — Алексу было без разницы. — Сабина говорила, что родители в школе ее по пятнадцати странам успели повозить. Наверно, тоже хорошие.

— Ты же с отцом ее лясы точил. Ну, примени свой блестящий шпионский анализ.

— Выхода нет: срочно вызываем мамок Лары и Сабины и со всей силой смотрим.

И надо же было, что как раз в этот момент в Директорию вошли Лара с Банкиршей. Парни в унисон заржали табуном лошадей.

— Что-нибудь неприличное обо мне или о ней? — невозмутимо спросила Скрипачка.

— Кажется, о нас обеих? — проявила ясновидение Сабина.

— Я убегаю. Сам с ними, сам! — выкрикнул Хаза, выскакивая в приемную.

— Ведро водки выпью, тогда расскажу, — поставил любимым наядам условие Алекс.

9

Наконец, то, о чем столько говорили большевики (в смысле князьки), случилось: Фонд Поэта с третьей попытки был в Минюсте зарегистрирован, и князьки получили пакет официальных документов на свое НКО. Председателем стал Зацепин, техническим секретарем — Светлана Егоровна Седых (она же Сабина и Банкирша).

Представление новой компании проходило скромно, не более, чем очередная выставка деревянных или глиняных поделок, ведь и показывать, собственно, было нечего, лишь перерезали ленточку у входа в комнату с двумя офисными столами и сейфом, сказали три тронных речи (князьки плюс Зацепин), выпили по бокалу вина и все. Никто новой филькиной шарашке особого значения не придал. Даже в Департаменте это приняли лишь за способ дать бывшему куратору Алекса непыльную синекуру.

Однако дециметр за дециметром многое начало потихоньку меняться. Первым делом Копылов написал и зарегистрировал у нотариуса свое выстраданное Завещание. После чего поставил в известность майора и Хазина, что в случае чего все его имущество, за исключением шести питерских гостевых квартир и трехсот