засыпать, как звук повторился. Она откинула одеяло и села, всматриваясь в темноту. Снова тишина.

— Арлекин, — позвала Муза, — эй…

Коготки простучали по полу совсем рядом, принося с собой мурашки, а следом за ними волну такого ужаса, что Муза вскрикнула, сорвалась с места и метнулась к выключателю. Тусклый свет будто бы не осветил комнату, а скрыл всё тёмное и страшное, что в ней было, жёлтой пыльной пеленой. Страх не отступил, а лишь усилился, пробиваясь мелкой дрожью.

— Ну, чё истеришь-то там? — сонно пробормотало Зеркало.

— Здесь кто-то есть! — у Музы тряслись губы от страха, и она сама не заметила, с какой силой сдавила деревянный дверной косяк. Косяк хрустнул.

— Есть и есть, полегче там.

— Кто это, а? Арлекин, ты знаешь?

Зеркало тяжко вздохнуло и потянулось с протяжным скрипом.

— Да бегает тут пудель Станиславского.

— Кого? — удивилась Муза и включила свет в гримёрке. — У него разве была собака?

— Была — не была, не знаю. Сейчас есть, — скучающе заметило Зеркало и показательно зевнуло. — Спать надо в такое время, а ты вопросы вружилась задавать.

Муза подошла ближе к Зеркалу, чувствуя себя рядом с ним в большей безопасности, чем в любом другом месте этих комнат, и прижалась спиной к стене.

— Прости, что разбудила. Мне страшно, поговори со мной, пожалуйста. Вчера здесь все управляли магией эмоций, говорили о вдохновении, как о какой-то материальной силе… Может, мне это приснилось?

Зеркало хохотнуло.

— Не хочется разрушать твои иллюзии, просто напомню, что ты этот вопрос сейчас задаёшь говорящему зеркалу…

Муза обхватила голову обеими руками и сползла по стене на пол. В спальне снова пробежали коготки.

— Станиславский умер давно, — высказалась Муза.

— Да, — заметило Зеркало таким тоном, будто она заново изобрела колесо и рассказала ему об этом.

— Ты сказал, что у него сейчас есть пудель. Как это может быть, Арлекин, если он давно умер?

— А-а-а, — протянуло Зеркало, — я и забыл, что ты совсем глупенькая. Так-то этого пуделя тут все ищут. Считается, что если за ним пойти, то он приведёт на ежегодную встречу самых великих уже ушедших артистов. Мол, талант их был настолько силён, что даже те, кто магией эмоций не обладал или подавлял её в себе, после смерти на эту встречу являются. Для наших актёров — это возможность получить театральное благословение или что там они ещё себе выдумали… Как по мне, просто хорошая возможность поговорить с мастерами, перенять опыт, который в других-то обстоятельствах не получить.

Муза посмотрела на Зеркало с пола.

— Это правда? Или примета выдуманная?

— Говорю ж, шанс поговорить, перенять опыт. Есесно правда. Собака-то существует, только никто не знает, где её искать, а я молчу… — Зеркало откашлялось. — Ты только это, не говори никому. Ты правильно, Адриану не сказала обо мне, не нравится он мне, и ты осторожней будь.

— Да я просто забыла, — усмехнулась Муза, обнимая колени. — Слушай, Арлекин, а если я за этой собачкой пойду?

— Пффф! — вскинулось Зекало. — Куда пойдёшь-то? Ты ж трусиха! Сама трясётся сидит от одного звука, а собралась в общество мёртвых артистов наведаться!

Муза встала и повернулась к Зеркалу лицом, закономерно увидев своё собственное презрительно скривившееся отражение.

— А если я представлю, что всё это игра?

Отражение закатило глаза.

— Эк ты в воздухе-то переобулась. Ну, иди, попробуй, за пробу-то не бьют.

— А ты? — Муза не хотела этого говорить, но слова будто сами сорвались с губ против её воли. — А ты сможешь со мной пойти?

Отражение нахмурилось, задумалось и вдруг пошло мелкой рябью.

— Пока ты не спросила, ответа я не знал и даже не думал об этом. Собака по зеркальному лабиринту пойдёт… — Зеркало протяжно вздохнуло и стукнулось о стену, произнося в удивлении, — и я… да, я смогу составить тебе компанию. Дверь только входную проверь, закрой крепко, если правда решила.

Муза метнулась к двери, не позволив себе начать сомневаться. Она ещё не знала, что в ней будет сильнее: страх или любопытство, — но она уже точно знала, что не пойти туда будет ошибкой, о которой она станет жалеть до конца жизни. А ещё в глубине души Муза хранила надежду, что это всё для неё объяснит, даст ответы на вопросы и успокоит. Она открыла дверь, выглянула в коридор и плотно закрыла, дважды повернув ключ в замке. К тому моменту, как она вернулась, рябь на зеркале прошла, и по ту сторону вместо её отражения обнаружился молодой мужчина со светлыми волосами до плеч, в костюме в стиле Гэтсби, классическом пальто и шляпе, он опирался на трость и едва заметно улыбался.

— Арлекин? — внезапно пропавшим голосом просипела Муза.

— Да, — он повёл подбородком в сторону, — в ванной зеркало во весь рост, пойдём туда, там пройти будет легче, — и ушёл, оставляя после себя одну лишь раму.

Муза несколько секунд глупо смотрела на исчезнувшее зеркало, потом опомнилась и бросилась в ванную — Арлекин стоял там. Теперь его было видно полностью: от вмятин на шляпе до начищенных коричневых ботинок. Он предложил Музе руку.

— Приглашаю тебя в мой мир, если не передумала.

Муза закрыла глаза, протянула руку к зеркалу и вложила свою ладонь в ладонь Арлекина, не встретив никакого препятствия.

* * *

Вдоль позвоночника пробежали мурашки, когда Муза сделала шаг вперёд — она ничего больше не почувствовала, но, открыв глаза, обнаружила перед собой мириады зеркальных коридоров, а за спиной один единственный выход в пустующую ванную.

— Кошмар, — высказалась она, — ты знаешь, как пройти этот лабиринт?

— Конечно, — он хитро ухмыльнулся. — И ты знаешь, ведь теперь тебе достаточно позвать меня.

Его голос Музе показался другим: выше, собраннее, — вместо деревенского говора Ивана-дурачка появилась изысканная манера речи времён того же Гэтсби. Подумалось почему-то о заколдованных принцах и злых колдуньях, но Муза отбросила эти мысли и сосредоточилась на деле, когда снова простучали по полу маленькие коготки.

— Смотри, — Арлекин указал свободной рукой на свет, падающий из ванной, и Муза заметила скользнувшую по полу тень собаки. Саму собаку она рассмотрела гораздо позже, когда та юркнула в один из зеркальных коридоров, и её полупрозрачная спинка мелькнула на фоне неровно падающих теней.

— Идём за