– С кем?

– С Нефис.

– Ее больше нет.

Нет?

– Совсем?

– Совсем, – Канитар продолжает улыбаться. – Остались только ее воспоминания.

– Она умерла?

– Ее душа и разум – да. Память и тело – нет.

Нефис… я закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Брови Канитар иронично поднимаются.

– Ты сам назвал ее имя?

Я киваю.

– Тогда в чем дело? Разве ты не подозревал, что ей придется умереть? Или ты думал, что она переместится куда-то еще?

Честно говоря, я вообще ни о чем не думал, кроме тебя. Уж о Нефис в последнюю очередь. Но одно дело просто что-то ляпнуть непонятному человеку, а совсем другое – увидеть то, что ты натворил воочию.

– Тебе не понравилось?

Я с трудом понимаю, что именно она имеет в виду.

– Понравилось, – сдавленно отвечаю я.

Да и как ответить по-другому, когда все и так очевидно?

– Тогда что тебя смущает?

Я киваю на Алетру.

– А с ней что?

– Ты умирал, мне пришлось забрать ее жизнь и отдать тебе. Она формально жива, но никогда не придет в себя. Существует только ее оболочка. Через несколько месяцев она угаснет. Так было бы с тобой, но я не могла этого допустить.

У меня подкашиваются ноги, и я сползаю на пол. Канитар делает шаг ко мне.

– Оденься, – я отворачиваюсь.

Она несколько секунд медлит, потом поднимает с пола платье и проскальзывает в него. Рядом со мной на полу лежит циновка, и я начинаю теребить ее край. Канитар садится рядом, пытается взять меня за руку, но я отталкиваю ее.

– Почему она? – я киваю на Алетру. – Почему ты не использовала кого-нибудь из слуг?

– Мне пришлось поторопить ее, чтобы она искала тебя быстрее. Она не очень-то хотела, знаешь ли. Она поняла, что я больше не Нефис, а в отличие от Морна она не стала бы держать это в секрете. Она тебя ненавидит. Она бы все рассказала Миртес.

Ах да, еще же есть Морн и Миртес.

– Морн знаете о тебе?

– Да. Я… в общем, я узнала, что ты на Инсонельме, и рассказала ему, потому что твой друг копался бы целую вечность, прежде чем нашел тебя. Он решил отправить за тобой Алетру, посчитал, что так будет меньше шума.

Я смотрю на лежащую на полу Царскую Вдову и жену Верховного жреца Анима. Да уж, шума не будет совершенно.

– Я что-то сделала не так? – она прижимается ко мне, и на этот раз я ее не отталкиваю, обнимаю, потому что хоть это и тело Нефис, но в каждой его клетке теперь Канитар, и я это чувствую: жесты, мимика, выражение лица, интонация, с которой она говорит.

Все то, что всегда сводило меня в ней с ума.

– Ты все сделала не так, глупая девочка, – шепчу я.

А я похотливая скотина, которая хочет сделать с тобой во много раз больше, чем сделал только что.

– Когда вернутся слуги?

– На рассвете – не раньше.

Я чувствую себя последней мразью. И от этого хочу ее еще больше.

Мне смертельно хочется закурить, но найти на Инсонельме аваго так же невозможно, как… Не могу подобрать сравнение, потому что я – тот человек, который нашел мифическую Та-Нечер и воскресил из мертвых любимую женщину. Для меня само понятие невозможного, очевидно, имеет какое-то другое значение. Остановимся просто на том, что курить мне нечего и вряд ли будет что, пока мы не вернемся на Альрат. Последнее следует обдумать как следует. Я заставил Канитар в мельчайших деталях рассказать мне то, что происходило с того момента, как она пришла в себя в теле Нефис. Кое-что меня искренне удивило, например то, как она обнаружила меня при помощи Вейта Ритала.

– А что Морн? – спросил я.

– Думаю, это привело его в ужас.

Потом она рассказала о Миртес, очень тяжело переживавшей мою «смерть», своем путешествии сюда и уже подробнее об Алетре. Когда она заканчивает рассказ, я долго молчу. Ее это беспокоит. Она смотрит мне в глаза, и я чувствую, что она пытается проникнуть в мои мысли. В начале наших отношений она делала это незаметно, но со временем я научился распознавать ее вмешательство. Это не так сложно, если общаешься с шесемт достаточно долго.

– Мы договорились, что ты не будешь этого делать, – замечаю я.

Мы действительно об этом договаривались.

– Прости.

Итак, у меня Великая Царевна, ставшая моей любовницей, и полумертвая жена Верховного жреца Анима. Ну а всему Альрату известно, что Великий Архитектор что-то значит только потому, что Верховный жрец – его друг, а Великая Царица (ну или Великий Царь, кому как больше нравится) – его любовница. Великий Архитектор весьма ожидаемо допрыгался до того, что все его друзья станут его злейшими врагами. И если Миртес еще можно водить за нос, то с Морном это не получится. Я снова смотрю на Алетру, которая, слава Богам, уже не может осознавать, какие непотребства она только что наблюдала. Почему именно она? Ну почему ты послал ее, Морн? Придумал бы что-нибудь другое. А так… Видят Боги, если бы я соображал, что делает Канитар, то никогда бы ей этого не позволил. Хоть Алетра и была лживой дрянью, которая всю жизнь тебя использовала, но ты ее любил, и всегда, наверное, будешь любить, так же, как я всегда любил и буду любить Канитар. Кто бы мог подумать, что возвращение одной приведет к тому, что умрет другая?

– На Альрат возвращаться нельзя, – наконец, говорю я.

– Почему? – Канитар утыкается лицом мне в плечо. – Потеряемся там, я найду шесемт, расскажу им про Та-Нечер, они нас никогда не выдадут.

– После этого, – я киваю на Алетру, – а тем более после того, как ты почти оживила Вейта Ритала, никаких шесемт больше не будет. Морн их вырежет.

Канитар приподнимается на локте и удивленно смотрит на меня.

– За что?

Я улыбаюсь. Милая, ты можешь читать мысли, можешь видеть будущее, можешь заставлять людей делать то, что они не хотят, ты можешь оживлять Богов – причем последние два пункта удивили даже тебя саму – но ты совершенно ничего не смыслишь в том, что люди представляют собой на самом деле.

– Во-первых, потому что ты – шесемт, и Морн сразу поймет, что ты виновна в смерти Алетры, а, во-вторых, если Великие Боги оживут, то придет конец власти Анима и власти Миртес. Кому нужен Великий храм и Великий Царь, когда Великие Боги смогут править без посторонней помощи?

Что-то в ее лице меняется. Само собой, она не думала,