Воздух влажный, душный, наполненный сотнями запахов. Даже в своем легком шелковом платье я моментально покрываюсь потом. Нас встречает целая делегация. Нефис робко прячется у меня за спиной. Столицы Альрата всегда располагаются ближе к экватору, так что мы привыкли к жаре, но к жаре сухой, так что мы можем себе позволить одеваться в парадные костюмы. Я слышала, что на Инсонельме несколько другой подход к одежде, но того, что я увидела, я не ожидала. Среди встречающих пять мужчин и три женщины. На мужчинах что-то вроде набедренных повязок, у каждого на шее ожерелья в несколько рядов, которые, вероятно, являются знаками отличия. Женщины же… На Альрате даже проститутки, столь любимые Великим Архитектором Сентеком, не выглядят так фривольно. На них нечто, больше всего похожее на купальные костюмы, волосы уложены в сложные прически, в которых сияют драгоценные камни. Полагаю, для них это то же самое, что ожерелья для мужчин. Если не знать, что на самом деле представляет собой Инсонельм, то можно решить, что это некое дикое племя, не имеющее даже отдаленного представления о цивилизации. Один из встречающих выходит вперед и кивает мне головой, я в ответ вежливо кланяюсь. Мы обмениваемся приветствиями и формальными заверениями в вечном мире между Альратом и Инсонельмом, потом проходим через взлетное поле, где нас ждут кары. К моему ужасу в карах нет системы кондиционирования. Инсонельмцам, кажется, на это наплевать, а вот я уже начинаю выглядеть комично: прическа под тяжестью вспотевших волос съезжает набок, платье становится мокрым от пота, и даже тушь течет. С Нефис происходит примерно то же самое, но то ли она не обращает на это внимания, то ли ей удается сохранять поистине Царскую невозмутимость. Инсонельмские женщины поглядывают на нас и хихикают. Интересно, вы бы так же смеялись, когда мерзли бы в своем нижнем белье перед Миртес в Царском дворце? Сомневаюсь. Мысль о Миртес еще больше портит мне настроение. Какие у нас отношения? Да никаких. С самого начала Миртес меня игнорировала, а после смерти Вейта я стала эдаким обязательным, но не слишком желанным приложением к Таалу. За все время у нас был только один полноценный разговор. Это случилось через год после смерти Вейта, когда Миртес решила запретить мне видеться с сыном. К чести Миртес надо отметить, что этот разговор был, скорее, моей аудиенцией у Великой Царицы-Регента. Хотя что нам было делить? Миртес никогда не интересовало, с кем спит ее муж. Кар снижается у нашей резиденции, мы выходим, свита покорно следует за нами. Я вижу, как садится еще один кар, в котором привезли наш багаж, весьма, очевидно, бесполезный для этого путешествия. На Альрате вы сначала попадаете в дом, а потом уже во внутренний двор или сад, здесь же все наоборот. Мы проходим по выложенным зелеными камнями дорожкам между деревьев, на которых цветут странные и слишком яркие для моих глаз цветы, пересекаем мост над искусственным прудом. Когда мы проходим, я вижу, как из воды взмывает стая рубиново-красных летучих рыб. И вот мы попадаем во дворец. То, что я вижу, меня шокирует. В этом дворце нет стен, просто арки, обозначающие помещения.

– А если пойдет дождь? – как можно более беззаботно спрашиваю я наших провожающих.

– Вы можете включить поле, оно не даст воде попасть внутрь.

Поле… Вероятно, это что-то вроде стен, которые включают только когда это необходимо. Ни о какой вентиляции не может быть и речи. Судя по всему, мы с Нефис умрем здесь от удушья. Проклятый Сентек, от него вечно одни неприятности.

Этот дворец оказывается не больше заднего двора моего дома в Окаре, а наши покои выглядят как барак. Я включаю поле и затемняю стены, что создает хоть какое-то подобие уединения. Аудиенция у Итенена назначена на послезавтра, а пока нам предлагают осмотреть достопримечательности Некалпа и его окрестностей. Когда мы наконец-то остаемся одни, я говорю Нефис.

– Мы умрем от этой жары.

Она задумчиво смотрит сквозь полутемную стену. Все-таки что-то с ней не так. Я предпринимаю очередную попытку с ней заговорить.

– Тебе здесь не нравится? Я могу отправить тебя сразу к морю. Скажу, что ты плохо себя чувствуешь.

Надеюсь, у моря будет легче.

– Нет, – она качает головой. – Не нужно.

Здесь нет диванов и какой-то вменяемой мебели. Вместо нее сплошные циновки. У них даже кроватей нет – только подстилки с непонятным мне материалом под ними.

– Нефис, не бойся. Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь мне рассказать, ты же знаешь.

Она поворачивается ко мне, и на мгновенье наши взгляды встречаются. Признаться честно, меня поражает, насколько нагло она на меня смотрит. Но все это длится лишь мгновенье – Нефис опускает глаза.

– Я беспокоюсь за Миртес, – говорит она, Нефис почти с самого детства называет мать по имени. – Из-за того, что Сентек пропал, она сама не своя.

И это чистая правда. Великий Царь Хескаан Хмас – ну надо же придумать такое дурацкое имя – после исчезновения своего фаворита совершенно устранился от всех дел. В итоге все свалилось на Морна, потому что после смерти Диммита Миртес так и не соизволила назначить Стоящего по правую руку Царя. Естественно, я не собираюсь говорить Нефис о том, что я здесь, чтобы найти Сентека.

– Она оправится, – коротко говорю я. – Миртес – сильный человек. Она переживет эту утрату.

Переживет. Миртес, вообще, напоминает мне какую-то машину, которая идет к своей цели, сметая все на своем пути. Иногда это получается медленно, иногда – быстро и стремительно. Спросите любого на Альрате, и вам обязательно расскажут, что это Миртес убила сначала Вейта Ритала, потом Тамирна, а потом и Диммита. То, что она вдруг решила назвать себя мужским именем и стать Великим Царем, только укрепило Альрат в том, что за всеми этими смертями стоит именно она.

– Надеюсь, – сухо отвечает Нефис, и снова мне кажется, что в ее голосе появляются эмоции, которых там раньше не было.

– Завтра у нас насыщенный день, – намекаю я.

Нефис намек понимает и уходит к себе, хотя я прекрасно вижу ее силуэт сквозь наши импровизированные стены. Я пытаюсь затемнить их как можно больше, но все равно при желании можно догадаться, что происходит в других комнатах. Эти люди вообще имеют представление о личном пространстве? Боги Анима, у них даже в ванной стены просвечивают! Последнее меня уже не смущает, потому что самое мое яркое желание – сбросить одежду и смыть с себя липкий пот. Но сначала мне нужно связаться с человеком,