Ничего она не знает. Все, что у нее есть – это древние сказки шесемт, выродившихся в деревенских знахарей. Я усмехаюсь.

– Что смешного? – спрашивает она.

– Это была твоя самая большая ошибка. Если бы ты умерла окончательно и бесповоротно, его жизнь сложилась бы по-другому. У него был бы шанс стать счастливым. Из-за тебя он сначала мучался, потому что не мог тебя вернуть, а потом мучался еще больше, когда пытался добраться до Та-Нечер. Не удивлюсь, если он просто выпустил воздух из шаттла, когда наконец-то достиг своей цели. Ты стала для него навязчивой идеей. Ты его до безумия довела.

Она молчит. А что тут скажешь?

– Что будешь делать? – спрашиваю я.

– Искать его.

Я качаю головой.

– И как же?

– Найду способ.

Сначала способ искал он, а теперь его будешь искать ты… И тут мне приходит в голову странная мысль. Сколько ей было лет, когда она умерла? Лет двадцать, наверное. Сомневаюсь, что то, что она видела жизнь Сентека, можно считать полноценно прожитыми годами. Так что ей все еще двадцать, а я почему-то разговариваю с ней как с ровесницей.

– Ты – Великая Царевна Нефис. Каждый твой шаг под контролем. Ты не сможешь даже выйти из дворца, чтобы об этом не узнали. Тем более, ты не сможешь отправиться на какие-то там поиски. Наслаждайся жизнью, которую он тебе подарил – вот тебе мой совет.

Я поднимаюсь. Она хватает меня за руку, и снова это ощущение удара током.

– Не уходи!

– Я пойду его искать, Канитар, а ты оставайся здесь. Играй в Царевну.

– Морн!

– Что?

– Что мне делать?

– Живи, – мрачно отвечаю я. – Он этого хотел.

С «Сердца Альрата» присылают данные. Я пересылаю их Махену, потому звоню ему и сообщаю о том, что произошло. К его чести нужно отметить, что он очень быстро берет себя в руки. Уверен, он сделает все возможное и невозможное, чтобы выжать из показаний приборов как можно больше. Я приказываю направить все телескопы Альрата на Та-Нечер, хотя не уверен, что это к чему-нибудь приведет. Все корабли получают приказ немедленно сообщать об обнаружении хоть чего-нибудь похожего на шаттл. От Миртес ни слова, Алетра пытается до меня дозвониться, но я не отвечаю. Наступает вечер, за ним – ночь, потом поднимается бледное осеннее солнце. Где и как мне его искать? Я не имею ни малейшего понятия. Я просто жду.

– Простите, Благословенный, вас хочет видеть Великая Царевна Нефис, – робко говорит Юфем, который неизвестно когда появился в моем кабинете.

Нефис… Канитар, а не Нефис.

– Пригласи Великую Царевну сюда, – говорю я.

И снова я не могу ей отказать, хотя мне хочется просто послать ее в Даут. Видимо, Канитар уже начала пользоваться своим положением.

– Ничего нового, – резко говорю я, даже не смотря на нее.

– Он жив.

– Откуда ты знаешь?

– Я – шесемт.

Я наконец-то поднимаю на нее глаза. Лучшее платье Нефис, разодета как кукла. Никак не похожа на женщину, которая страдает по своему любимому. Миртес, уверен, не ест и не пьет, и даже не в состоянии собрать свои мысли, а эта расхаживает, наряженная как на приеме.

– Ну и где он тогда?

– Мне нужно увидеть Бога.

Это еще зачем?

– Которого?

– Любого. Просто отведи меня.

– Ладно, – я пожимаю плечами.

Хочешь пойти к Богу – на здоровье. Только пойдем вместе, я хочу знать, что ты там будешь делать.

Мы спускаемся вниз, через канцелярию, приемную и через узкий ход, которому столько лет, что только Та-Нечер это помнит, и выходим в один из коридоров, ведущих к Святилищам. Еще слишком рано, и в Аним пока никого не пускают, так что неожиданные встречи нам не грозят. К кому бы ее отвести? На ум приходит Хмас, но у меня нет настроения выслушивать грубости и угрозы. Ракс Гриал? У меня есть идея получше. Я веду ее к самому последнему Святилищу в ряду. Канитар читает имя на двери, но, кажется, ей все равно. Дверь открывается перед нами, и мы оказываемся в полумраке. Все Святилища Великих Богов выглядят одинаково: это темные комнаты с золотой статуей у дальней стены. Я смотрю на статую. Ее делал не Сентек – редкость для нашего времени. Статуя изображает статного, высокого и очень красивого юношу. Эталон мужской красоты. Не настолько далеко от оригинала, как может показаться.

– Стой за линией, – я указываю на пол.

Канитар послушно останавливается. Я подхожу к статуе и касаюсь ее груди, потом поспешно отступаю назад. Обычно появление Бога производит впечатление на прихожан, особенно на тех, кто видит это в первый раз, но Канитар просто смотрит, как воздух начинает плавиться, а потом перед нами предстает Великий Бог.

– Великий Бог, мы пришли просить твоего благословения, – я низко кланяюсь.

Канитар этого не делает. Несколько секунд висит тишина, а потом раздается удивленный голос.

– Морн?

Я поднимаю глаза. Уж кого-кого, а Вейта Ритала не было нужды приукрашивать после смерти, он и так был достаточно хорош. Его образ сияет передо мной золотом. Вейт всегда любил золото.

– Ты отравил меня! – он тычет мне пальцем в грудь, но его бесплотная рука просто проходит через меня.

Было дело, Вейт, но, как говорится, кто старое помянет – тому глаз долой.

– Что дальше? – я поворачиваюсь к Канитар.

– Это еще кто? – Вейт кивает на нее.

Я не говорю ему, что это Нефис, потому что это уже не совсем Нефис. Но Вейт, кажется, сам догадывается.

– Нефис? Это ты?

В его голосе даже проскальзывает какая-то теплота. Вейт всегда хорошо относился к Нефис, не могу сказать, что он ее любил, но, скажем так, он в некотором роде старался быть отцом.

Она делает шаг вперед, переступает через линию. Вообще-то этого нельзя делать, потому что тогда прихожанин оказывается слишком близко к Богу, может коснуться его, и тогда окажется, что Бог бестелесен. Не то, чтобы учение Анима гласило, что у Богов есть плоть, но стоит исключить абсолютно все сомнения. Канитар протягивает руку, и… ее рука упирается в грудь Вейта Ритала. Он с удивлением смотрит на нее, потом на меня, потом снова на ее руку.

– Смотри, – приказывает Канитар.

– Что? – Вейт все еще не может отвести взгляда от ее руки. – Ты меня оживила! Ты снова сделала меня живым!

На мгновенье мне кажется, что так оно и есть, и остатки волос у меня на голове встают дыбом.

– Смотри, – повторяет Канитар.

– Я жив! – Вейт хватает ее за руку, тянет к себе, а потом