– Да, вы сделали их первыми жрецами. Они еще живы?

– Их потомки, теперь это закрытый культ. Незначительный. Их считают колдунами.

– Великую технологию сложно отличить от магии, – человек улыбается.

– Глубокомысленная фраза, – я склоняю голову.

– Не моя, – он продолжает улыбаться. – Это сказал один великий мечтатель, даже не подозревавший, на какие свершения вдохновят его мечты. Так ты говоришь, ваши первые жрецы еще остались на Альрате? И они еще помнят нас?

– Они тоже называют вас «Та-Нечер». Возможно, Эсвель узнал это название от них.

– Мы никогда так себя не называли.

– А как вы себя называете?

– Мы никак себя не называем. Так чего ты хочешь, Сентек? Ты включил маяк, ты позвал нас, ты проделал долгий и, вероятно, очень сложный путь. Чего ты хочешь?

Момент истины. Момент, к которому я шел долгие годы. На моей руке снова рана, потому что ничего лучше я так и не смог придумать. Я протягиваю ему левую руку ладонью вверх.

– Та-Нечер, – говорит она и касается моей щеки окровавленной рукой.

– Она сказала, только вы сможете ее вернуть.

– Что там?

– Ее чип. Ее зовут Канитар. Она шесемт, потомок тех, кого вы оставили на Альрате.

Он молчит долго, как мне кажется, целую вечность.

– И только? – наконец, спрашивает он.

– Что? – непонимающе переспрашиваю я.

– Только это тебе и нужно?

– Да, – отвечаю я.

Он смеется. Мне кажется, что он смеется так громко, что каждый на Инсонельме слышит этот смех.

– Вам это непонятно? – спрашиваю я.

– Отчего же, – кажется, он вытирает слезы, выступившие на глазах от смеха. – Просто представь себе, Сентек, что ты стоишь перед сокровищницей знаний, но тебя не волнует, что в ней сокрыто – ты хочешь просто воскресить мертвую женщину. Знаешь, зачем приходил к нам Эсвель?

– Нет. Зачем?

– Он хотел, чтобы мы принесли мир. Он был воином, но война ему претила. Он просил нас стать арбитрами, некоей силой, которая будет вас судить и направлять, когда вы будете в этом нуждаться. Мы отказали, потому что вы все должны пройти свой путь: и Альрат, и Инсонельм, и Мирраер, и даже Хольг. Это ваш путь – мы не имеем права вмешиваться.

Меня подмывает ляпнуть, что они только и делают, что вмешиваются, но сейчас не время высказывать свою точку зрения.

– То, о чем я прошу, исполнить гораздо проще.

– Да, – он кивает. – В следующий раз у нас, видимо, попросят мешок золота.

– Для вас человеческая жизнь и мешок золота – одно и то же? Столь же несущественно, как и мир в нашей системе?

Он наклоняет голову и смотрит на меня, как взрослый на ребенка.

– Ты прилетел к нам, но оказался на Инсонельме. Думаешь, не сможешь так же запросто оказаться в открытом космосе?

Угроза. Это я понимаю. Это я часто слышал. В одно мгновение существо передо мной снова становится человеком. Да, удивительно старым, владеющим огромными знаниями, но все-таки человеком. С людьми я умею разговаривать. Даут меня раздери, я не оказался бы здесь, если бы не умел этого делать.

– Чем я могу вам отплатить? – спрашиваю я.

– Ты? – он презрительно усмехается.

– Я, – я киваю. – Здесь же только вы и я. Я прошу, логично, что вы вправе потребовать что-нибудь взамен.

– Самонадеянно, – замечает он. – Кажется, я начинаю понимать, как… кто ты? Архитектор?

– На самом деле, художник, – признаюсь я.

– Художник… Теперь понятно, как художник добрался до нас. И что же ты можешь предложить?

– Сложно предлагать тем, у кого есть все. Назовите вашу цену.

Он переводит задумчивый взгляд на огни Некалпа.

– А если это будет твоя жизнь?

Всего лишь?

– По рукам.

– Без всяких сомнений?

– Да.

– Поразительная смелость, Сентек.

Я пожимаю плечами. Смелость? Смелым меня вряд ли можно назвать. Я шантажист и альфонс, но никак не смельчак. Мне хочется закурить, но для последней просьбы можно приберечь кое-что посущественнее аваго.

– Раз уж я все равно умру, то можно задать вопрос?

– Давай.

– Самая главная из тайн мироздания – это не то, как появились Боги, а то, откуда появились мы все. Я имею в виду, абсолютно все мы: Альрат, Мирраер, – я указываю на город, – Инсонельм. Такое чувство, что человек появился одновременно на всех мирах. Это вы нас сюда привезли?

– Нет, Сентек.

– Тогда кто?

– Мы все осколки единого мира. А теперь назови имя.

– Имя?

– Имя того, в чьем теле возродится твоя Канитар.

Для меня это полная неожиданность. Мне почему-то казалось, что Канитар воскресят такой, какой она умерла. Мне никогда не приходило в голову, что она станет кем-то другим.

– Назови имя, – мягко повторяет человек.

Имя? Чье? В чьем обличье она будет в безопасности на Альрате, если рядом не будет меня?… Имя вдруг само всплывает в голове.

– Нефис, – выпаливаю я. – Дочь Великого Царя Вейта Ритала, дочь Великого Царя Хескаана Хмаса, сестра Великого Царя Таала Ламита.

– Хорошее решение, – кивает человек. – Прощай, Странник.

Меня снова скручивает в узел, а потом выворачивает наизнанку. Надо было не выпендриваться с умными вопросами, а попросить закурить.

Морн

Во время очередной торжественной службы я получаю сообщение о том, что мне немедленно нужно явиться к Великому Царю Хескаану Хмасу. Сообщение подчеркнуто вежливо, но в том, что мне доставили его в такой спешке, чувствуется плохо скрываемая истерика Миртес. Я даже не соизволяю добубнить свои ритуальные формулы – с этим справятся другие, просто заканчиваю предложение и выхожу из храма. На крыше башни Анима меня уже ждет кар, трап даже не успевает подняться, а он уже взлетает. Мы взмываем вверх, и у меня в очередной раз появляется возможность увидеть храм Аним с высоты птичьего полета. Я с удовольствием отмечаю, что новая часть, построенная Сентеком по воле Великого Царя Хескаана Хамаса, очень гармонично вписывается в этот облик. В данном случае гармония состоит в ее отсутствии. Иными словами, в хаосе. Аним – живое воплощение хаоса, как в своей архитектуре, так и в своих порядках.

Кар приземляется на площадке Царского дворца, там меня уже ждет Распорядитель, высокий статный человек, который каким-то образом ухитрился пережить на этом посту Вейта Ритала и перейти по наследству к Миртес.

– Благословенный, Великий Царь ждет вас.

Он даже не уточняет, кого именно из Великих Царей он имеет в виду, и так понятно, что Миртес. С удивительной скоростью мы идем по пустым, как будто вымершим коридорам, поднимаемся по лестницам, а потом меня провожают в покои Миртес. Обычно Царский дворец наполнен людьми, пустота может означать только одно – случилось нечто,