ступенчатые башни. Эти башни красного цвета, и в полумраке они кажутся сделанными не из камня, а из живой плоти. На них особый рисунок, придающий этой иллюзии пугающую достоверность. И тут раздается совершенно нормальный, привычный для моего уха звук – вой сирены. Точно такой же вой я уже перестал слышать в Ландере, потому что он сопровождает меня с самого рождения. Ничего хорошего этот вой не предвещает: смерть, преступление, пожар. Да и башни из живой плоти тоже уже не выглядят так фантастически. Я их знаю. Никогда не видел в живую, но их изображения достаточно популярны.

– Некалп, – говорю я. – Это Инсонельм.

Хотя в голове у меня совершенно не укладывается, как, находясь почти в полутора месяцах пути от внутренних миров, я вдруг оказался на окраине столицы Инсонельма. Говорят, чем невероятнее события, которые с тобой происходят, тем проще рассудку их принять. Разум просто на них не реагирует – это защитный механизм. Я качаю головой и поворачиваюсь к своему спутнику. Я бы не удивился, если бы он пропал, а мне пришлось бы остаток ночи спускаться к городу, а потом еще очень долго объяснять, как же Великий Архитектор Сентек попал на Инсонельм. Но он все еще стоит рядом. Теперь я вижу его лицо. Как и сообщил Эсвель, его кожа такая же красная, как высохшая глина. Никогда не видел человека с такой кожей. Я поднимаю руку и показываю ему кольцо Эсвеля. Человек кивает.

– Его дал тебе Странник?

– Да, – можно сказать и так.

– Как он?

Вопрос приводит меня в замешательство.

– Он давно умер… – осторожно говорю я.

– Это понятно, – перебивает меня человек. – Как сложилась его судьба?

Тут я оказываюсь в скользкой ситуации: как, наверное, официальный представитель Альрата, я не хочу выставить свой мир в невыгодном свете и рассказывать этому человеку с Та-Нечер о том, что Эсвеля запытали до смерти. Конечно, это было давным-давно, и сделал это не самый мудрый из наших Великих Царей, но все-таки это бросает некую тень на Альрат. Что если после моего рассказа Та-Нечер уничтожит Альрат и начнет свою игру в благодеяние с Инсонельмом? С другой стороны, возможности этого человека мне неизвестны, он может запросто понять, что я лгу. Я выбираю середину.

– Я не знаю, как сложилась его жизнь после визита к вам, но похоронен он был достойно, хотя и без роскоши. На стенах гробницы он изобразил полет к Та-Нечер как одно из самых выдающихся достижений своей жизни.

– Та-Нечер?

– Так мы вас называем. «Земля Богов».

Человек почему-то улыбается.

– Разве я похож на Бога?

Совершенно не похож. Наши Боги, уж поверь мне, незнакомец, после смерти выглядят гораздо лучше, чем ты.

– Я… – с чего бы начать? Как вообще начать такой разговор? – Мое имя Сентек, я Великий Царский Архитектор. Это я нашел гробницу Эсвеля и заново открыл для Альрата Та-Нечер. Мы знаем, что именно вы дали Альрату Богов, и мы преклоняемся перед вашей мудростью и вашим могуществом.

– Сентек, – он как будто пробует мое имя на вкус. – Эсвель прилетел один, теперь вот ты… Интересно, почему, раз вы так перед нами благоговеете, вы не прислали полноценную экспедицию, как это было в первый раз?

Я всегда знал, что этот «первый раз» был. Видимо, тогда перед Та-Нечер предстали лучшие умы Альрата. В свой следующий визит им пришлось довольствоваться Навигатором Эсвелем, а теперь вот и вовсе художником Сентеком.

– Наши Цари опасаются за свое могущество, – выпаливаю я.

Я тут же прикусываю язык, причем в буквальном смысле, но, кажется, мои слова не производят того эффекта, которого я опасался.

– Цари… – задумчиво тянет человек. – Альрату мы дали возможность вечно пользоваться мудростью своих мертвых. И что вы сделали с этим? Вы ведь могли сохранять великих ученых, великих мыслителей, а вы всего лишь сделали из своих Царей Богов.

Видимо, он замечает мое замешательство.

– Эсвель уже все нам рассказал, даже то, почему он прилетел один, а не с экспедицией. Как мы видим, за это время ничего не изменилось.

Мы? Интересно, с кем я сейчас разговариваю? У них какой-то коллективный разум?

– Вы так сказали, как будто дали что-то не только Альрату.

Он кивает.

– Да. Инсонельму мы дали нашу технологию межзвездных путешествий, Мирраеру – секрет трансформации любого металла. Обе эти технологии были безвозвратно утеряны уже к нашему следующему возвращению. Элиты держали их в секрете, пока секрет не умер. Единственный, кто продолжал пользоваться нашим даром – Альрат. Но весьма своеобразно.

– Ну, ученых мы делаем малыми Богами, да и среди Великих Царей есть весьма достойные…

– Не сомневаюсь, – перебивает он. – Ваши три мира должны были быть очень разными, а ты посмотри… Как вы это называете? – он указывает на башни.

– Зиккураты Некалпа, – отвечаю я.

– И с какой же целью их построили?

Я пожимаю плечами. За Инсонельм мне заступаться смысла нет.

– Здесь приносят человеческие жертвы.

Мой собеседник кивает.

– Это ваше видение цивилизации. Вы умеете летать в космос, но все еще вырезаете сердца, чтобы пошел дождь.

Мне нечего возразить. Тем более, что это так и есть – зиккураты Некалпа не зря окрашены в красный цвет.

– Почему мы именно здесь, на Инсонельме? – спрашиваю я.

– Красивый вид, – человек пожимает плечами.

Это я могу понять.

– Кто вы?

– Именно я? – он усмехается.

– Нет… Вы все, те, кого мы называем Та-Нечер.

– Мы уже ответили на этот вопрос в самый первый раз, Эсвель тоже спрашивал. Каждый раз рассказывать одну и ту же историю утомительно.

– А вы помните все три визита? – осторожно спрашиваю я.

– Конечно.

Та-Нечер проходит мимо нашей системы один раз в тысячу двести тридцать один год, этому человеку, если он помнит все три визита, не меньше трех тысяч семисот лет.

– Может быть, сжалитесь над моей ограниченностью и расскажете еще раз? – предлагаю я.

– Тебе все равно, Сентек. Ты здесь не за этим. Зачем ты нас искал? – он поворачивается ко мне.

Раньше я считал его человеком, или мне так казалось в зареве Некалпа. Теперь я уже не уверен. Возможно, он и выглядит как человек, но на самом деле он что-то другое. Я смотрю ему в глаза – в его взгляде отблеск другого взгляда, того самого, который я, величайший из художников Альрата, так и не смог передать на бумаге.

– Шесемт, – говорю я.

– Что это? – спрашивает он.

– Вы не только Богов на Альрате оставили, – уже с полной уверенностью отвечаю я. – Вы дали нам чипы, которые могут записывать сознание, но еще вы оставили тех, кто