не пролитых. Но я не дозволяла себе плакать, незачем подругам тоже душеньки бередить. Пусть они лучше радуются за мой отъезд. А слезы лить ни к чему.

Мы засиделись затемно. Когда гостьюшки уже засобирались домой, Витка вызвалась помочь мне прибраться. Остальных же держать не стали, а они видать и сами поняли, что мы хотим и надвое поворковать. Все же Вита ближе всех в деревне мне была. Даже еще до того, как я сама тут в этом теле очутилась…

— Волнуешься, вижу, — спросила моя подруженька, когда мы уже все прибрали.

— А как тут не волноваться. Все же такое дело. И людей знакомых там вовсе не будет.

— А как же Фридрих Карлович? Он ведь так хорошо к тебе относится, неужто думаешь, что бросит он тебя в Петербурге? Может и вовсе в жены возьмет?

— Буде тебе, Вита, — отмахнулась я от нее.

А у самой екнуло в груди. А что, ежели то, о чем он предостерегал с тем связано? Может в том и есть замысел барыни? Заставить меня за Фридриха замуж выйти, чтобы Александру не отсвечивать?

Но разве Фридрих Карлович от барыни каким-нибудь образом зависит? Да и сам наверняка догадывается о наших с Александром… отношениях. Видел же пару раз по случайности, как близко мы друг к другу быть позволяем. Не хотелось мне верить, что наш ученый на подобное способен. К тому же, пусть бы я и не сильна в делах сердечных, а все же с ним у нас всегда только деловые и научные разговоры выходили. И по сему следовало, что кроме ума моего его мало что интересует. К тому ж казалось мне порой, что барыня и сама по Фридриху вздыхает.

— А что “буде”? Хорошая же партия, — мы сидели рядышком на лавочке у печки, она еще и толкнула меня легонечко в бок, шутливо так. Да только я от того погрустнела. Вита это заметила. — Все по Александру Николаевичу вздыхаешь?

Я тут же вскинулась.

— Ты с чего это взяла?

— Ой, ну ты хоть мне-то можешь и признаться, — улыбнулась Вита. — Вижу ведь, как вы друг на друга смотрите. И он на тебя, и ты на него. Ты только на двор выходишь, он тебя тут же глазами ищет.

Я на нее покруглевшими очами воззрилась. Да как же так?

— Он просто по работе мне часто вопросы задает. Я же с ним… работаю.

— Дарья… — Вита головой покачала. — Не хочешь — не говори. Но хоть саму себя не обманывай.

Она не обиделась, просто успокоить меня решила.

— А что тут скажешь? Пути наши расходятся, — я опустила голову. — Да и куда мне. Он барин, я — крепостная.

— Ой, Дарья, как ты это называла? Прагматизьм твой, вперед тебя родился! Не смеши судьбу. Только Богу вестимо, как оно там дальше сложится.

Я на нее глянула с тоской. Как бы мне хотелось в это верить.

— Погоди, чего покажу, — я поднялась и быстро отошла за печку, к лавке, где мои пожитки уже к завтрашнему отъезду были собраны. Достала часики и принесла Вите показать.

— Это откуда такое? — Виталина охнула. А потом на меня уставилась. — Никак барин подарил? — А у самой глаза заблестели хитро. — А говоришь только по работе он тебе вопросы задает! Ну Дарья! Барина захомутала!

— Вита!

Мы рассмеялись обе, да только так же и затихли. Я положила голову Вите на плечо и обе мы смотрели, как двигается в часиках стрелка.

— Ты его правда любишь? — спросила она чуть позже.

— Кажется, да… — вымолвила я. Сама ведь прежде и в мыслях о том не признавалась.

— А он тебя? Говорил, что любит?

Я выпрямилась. Вита отдала мне часы, и я провела кончиком пальца по узору на крышке.

— Не говорил, — я головой покачала. Но как объяснить, что казалось мне, недосказанность эта между нами была лишь по той причине, что мне должно уехать. — Но коли бы сказал, как бы я уехала?

Вита на меня поглядела с пониманием. Она вообще всегда меня хорошо видела.

— Не грусти, — по плечу погладила. — Коли дано вам счастье на двоих — еще свидитесь.

Мы обнялись на прощание, и я проводила ее.

— Удачи тебе, Дарьюшка, — пожелала мне Виталина. — Все будет хорошо, вот увидишь!

Мы простились. Я еще долго стояла у калитки, глядя вслед ее фигурке. Разок Вита обернулась и помахала мне рукой, я ответила, но от того на сердце стало еще более тяжко. Кажется, только теперь стала я понимать, что и правда прощаюсь с этим местом.

Утром меня будет ждать господская карета, куда я сяду вместе с барыней и Фридрихом. А дальше — Петербург.

 

Глава 35

 

Утро моего отъезда выдалось пасмурным, будто сама природа сделалась созвучна моему настроению. Проснулась я задолго до рассвета, да и спала беспокойно — все мерещились какие-то смутные тревоги. Мои нехитрые пожитки были уже собраны накануне в небольшой узелок — совсем немного вещей, три тетради с чертежами и записями, да несколько книг, что подарил мне Александр Николаевич. Барыня сказала, что много брать не нужно — в Петербурге все равно придется обзавестись новым гардеробом и прочими мелочами. Кое-какие платья и так уже ждали меня в ее гардеробной, пошитые под мою фигуру под стать новой роли.

В дверь тихо постучали еще затемно. На пороге стоял господский лакей:

— Анна Павловна велели передать, что карета будет подана через час, к заднему крыльцу имения, — проговорил он вполголоса, осматривая меня с явным недоумением. Видать, непонятно ему было, с чего вообще его за мной послали. — Чтобы не поднимать лишнего шума.

Я кивнула, поблагодарила его за переданное сообщение.

— Может это… вещи какие взять? — уточнил он. Я отдала ему свой узелок. Лакей только поглядел, но комментировать никак не стал. Кивнул и отправился обратно к господскому дому.

Я же пошла проверять последние приготовления к отъезду — точно ли в печи ничего не горит (хотя знала ведь, что даже золу оттуда всю вычистила), вся ли утварь прибрана, хорошо ли все собрано в погребе… Продукты потом Вита заберет, мы вчера договорились. Что-то и другим раздаст. Не пропадать же добру.

Когда все было проверено, я перевязала