— последний холм. Наша компания бежала по возвышенности к краю картины, пытаясь опередить огонь, чтобы Альскальмур смог, наконец, разорвать пространство и освободить нас из этой абсурдной тюрьмы.

— Мы на месте! — произнёс я, чувствуя жар от приближающегося огня. — Альскальмур, вытаскивай нас!

Пламя подходило всё ближе, жадно уничтожая пространство холста. Краски растекались от жара, превращаясь в бесформенное, пузырящееся месиво. Мой кинжал трансформировался в длинный тяжёлый меч, ощущаясь в руке с привычной силой.

— Отдай мне свою энергию, господин, и взмахни! — скомандовал голос Альскальмура прямо в моей голове, тон оружия был не терпящим возражений. — После у вас будет пять секунд!

Я сосредоточился, вливая оставшиеся силы в клинок, и сделал резкий, отчаянный замах мечом из-за головы. Пространство передо мной было разрезано, словно лезвием, и мы увидели ослепительный, мерцающий выход из картины.

— Вперёд! — выкрикнул я, не теряя ни секунды.

Аранольд, не раздумывая, подхватила Фильвера подмышку и прыгнула первой. За гномихой последовали остальные спутницы, и в конце, когда горячий воздух картины уже обжигал мою спину, я шагнул вслед. Мы оказались снова в своём мире. В костре, где когда-то сушились полотна художника, догорала последняя картина. Её краски исходили едким дымом, а рядом, бледный и трясущийся, стоял худощавый мужчина в старой, потрёпанной куртке. Чёрные волосы, словно смола, неприметный нос картошкой и густые брови делали его лицо невыразительным.

— Значит, это ты закрыл в картине Фильвера и попытался убить его?! — громко спросил я, направив конец меча прямо на мужчину.

— Да, я, — человек посмотрел в сторону художника, который теперь стоял рядом с Аранольд, словно испуганное дитя.

— Заодно и нас чуть не убил! Вырвать тебе сердце, ублюдок! — взревела Вурса, выпустив когти, её гнев был неподделен.

— Извините, — мужчина поднял руки в примирительном жесте. — Я не знал, что ещё кто-то попал в картину. Я лишь… хотел убить своего отца.

— Что? Зачем? Как ты можешь?! — спросила Милени, её голос был полон недоумения.

Фильвер громко выдохнул, его плечи поникли.

— Меня зовут Агнас, и я всегда жил в его тени, — начал мужчина свою сбивчивую исповедь. —Я очень хотел стать ему ровней и прилагал все усилия, чтобы быть талантливым. Однако однажды я узнал страшную правду: мой отец использовал в работе древнюю магию искусств, и благодаря ей его картины завораживали людей. Но вот цена этому… человеческие жертвы, из чьих душ он делал волшебные краски. Я слышал их крики в подвале и хоронил их останки, но я не мог больше держаться и хотел всё это закончить. Уничтожить инструменты… и отца, — объяснил Агнас свой поступок, его голос дрожал.

— Это правда, Фильвер?! — спросил я, повернувшись к старику, мой голос был ледяным.

Художник опустил голову, его лицо было землисто-серым.

— Да, — прошептал он, едва слышно. — Но это было ради будущего моего сына. Я хотел оставить хоть что-то после себя, и не только картины, но и деньги. Ведь я был непутёвым отцом, бродягой, бедняком. Жена умерла от болезни, и я остался один с сыном…

— Скольких ты сгубил ради денег и таланта? — спросил я, голос мой предвещал бурю.

— Много, их не вспомнить, — тихо ответил художник, не поднимая глаз.

В этот момент в порыве холодного гнева я взмахнул Альскальмуром, словно он сам жаждал крови. Лезвие свистнуло в воздухе, и я снёс голову старику. Котелок прокатился по земле, издавая глухой стук, и остановился у ног Агнаса — его глаза округлились от шока.

Сообщение:

Вы получили +50 опыта!

Ваша карма понижена!

Пожиратель душ не может быть активирован.

Жертва ничтожна!

— Господин Дарго… — обратилась ко мне Милени, её голос был полон одновременно ужаса и вопросов.

— Художник это заслужил, — тихо ответил я, вытирая клинок от крови. — Не имеет значения, ради чего совершается зло. Зло остаётся злом, — затем я направился к пирсу, оставляя за собой тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием Агнаса над головой отца.

Глава 21: Остров Джарог

Наша компания молча сидела в небольшой каюте корабля, что плыл на остров Джарог. Никто не хотел смотреть ни друг на друга, ни на меня. Десять золотых оказались для капитана привлекательнее, чем истории о проклятом острове. А вот моим спутницам цена показалась слишком высокой. Они не обращали на меня внимания, словно я был пустотой. Милени вовсе сидела в углу каюты, отвернувшись, и даже не смотрела в мою сторону. Я никогда не считал себя злодеем, ибо всё делал для будущего своего мира. Из хаоса должно было родиться новое и прекрасное будущее, а жертвы были не ради богатства и собственной выгоды. А Фильвер заслуживал смерти — это было неоспоримо.

Я почувствовал резкий толчок. Вещи в каюте попадали на пол, спутницы сразу же встали со своих мест. Наша компания тотчас поднялась на палубу. Корабль встал на мель у берегов острова. Капитан, крепкий бородатый мужчина, спустился к нам от штурвала, его лицо было обеспокоенным.

— Мы простоим здесь до вечера, а после сразу же уплывём, — вымолвил он, его голос был сухим и резким. — Если вы не вернётесь вовремя, я вас ждать не буду. Об этом месте ходят слишком плохие слухи.

— Не переживай, мы будем вовремя! — ответил я, пытаясь излучать уверенность.

Наша компания спустилась на остров. Впереди нас ждали густые, непроходимые заросли: лианы свисали с высоких, громадных деревьев с густой кроной. Кора была серой, словно мёртвой, а листья жёлтого цвета, как будто были пропитаны ядом. Войдя в этот странный лес, я понял, что каждый вздох даётся с трудом, оставляя кислое послевкусие во рту. Кругом было множество звуков, непохожих на те, что я слышал ранее: странное стрекотание, низкий гул, шорох, и что-то похожее на отдалённый плач. Всё это было жутковато. Солнечный свет почти не пробивался сквозь густые кроны, поэтому лес погружался в полумрак. А странные растения, похожие на