Попаданка-чужестранка. Жена султана - Дия Семина

Дия Сёмина

Попаданка-чужестранка. Жена султана

Пролог

— Ясмин! Подожди! Ты всё не так поняла! Это не то, о чём ты думаешь! — Камаль ловит меня за руку, не позволяя уйти и хлопнуть дверью, потому что уйду я навсегда!

— Ты меня предал! Клялся, что любишь, клялся в верности, а оказалось, что я для тебя лишь очень выгодный пакет акций? А любишь ты другую? Она от тебя беременная! Ты в это слово вслушайся! Ты жизнь подарил новому человеку и сделал это лживо, украдкой! Как мерзкий преступник! Я хочу забыть тебя!

Мой голос срывается на крик, словно он ударил меня. Да он и ударил по самому больному, в самое сердце.

Выдёргиваю руку, но бывший жених снова сгребает меня в свои настойчивые, жаркие объятия, за которые ещё минуту назад я готова была и в ад спуститься. А теперь нет!

— Послушай, ты всегда хотела быть бизнес-леди! Вот и веди себя так! Это сделка, и у меня большое сердце хватит на вас двоих. Поверь, если мы поженимся официально, станем самыми богатыми людьми, самыми! Понимаешь?

Он так страстно шепчет слова, от которых меня начинает подташнивать.

— Ты попутал бизнес и любовь. Мог бы заключить сделку с отцом! И всё! Не надо было бы тратить моё время, внушать мне любовь и страсть. Ты обманул. Это одинаково гадко и для бизнеса, и для жизни. Доверия нет! Ноль! Помолвку я расторгну, сама скажу отцу, о том, что у тебя есть любовница.

— Ясмин, ты не посмеешь. Знай своё место! Женщина. Твой отец фактически продал тебя мне! Он вынужден так сделать, иначе вашу империю не спасти. Вы на грани разорения, Ясмин! Твоя жизнь и карьера не стоят ничего. Без мужа ты пустое место. Прижми гордыню и притворись, что любишь меня!

— С этой минуты я тебя ненавижу! Обманул, оскорбил, и требуешь повиновения? Султаном себя возомнил? Хочу всё забыть, каждый твой поцелуй, каждое твоё обещание прожить вечно в любви и радости, каждое наше сведение и каждую счастливую секунду, проведённую с тобой во лжи! Я любила тебя! Понимаешь? Любила! А ты разбил мне сердце, назвав пустым местом.

Мои слова эхом разносятся по фешенебельному особняку Камаля, где-то на третьем этаже празднует победу его беременная женщина, потому что жить она собирается за мой счёт! А я такого допустить не могу, отталкиваю от себя предателя, и бегу к выходу.

Белоснежный, меленький гравий, шелестит от каждого шага и слепит глаза. Такой яркий, солнечный день! И такая тьма опустилась на мою душу!

На автопилоте сажусь в свою шикарную, открытую машину, педаль газа в пол и с рёвом турбированного двигателя мчусь обратно в город.

— Хочу всё это забыть! Всё и всех! — шепчу сквозь слёзы, ведь Камаль растоптал и уничтожил всё, что я любила и создавала. Завтра газеты, и все модные блогеры обрушат на меня волну хейта, потом начнутся насмешки коллег, а мне придётся всему миру доказывать, что я сильная, что я сама могу всего добиться, и мне для этого вовсе не обязательно становиться чьей-то женой-собственностью…

В этот момент во мне вскипела волна ненависти, и я ещё придавила ногу на газе, педаль плавно подчинилась, и автомобиль внезапно вылетел на встречку…

Глава 1

— Пропала? Метка, проклятая метка на ее руке, пропала? Ну? — набор звуков раздаётся над моей головой, женщина приглушённо верещит: «Кайболдунму? Ишарет, колундакиланетоласыишарет ми? Пеки я?..».

Слышу, а пошевелиться не могу. Даже язык не слушается, глаза открыть не получается. Паралич?

Но тут же вздрагиваю от довольно сильного тычка в бок. Я бы сейчас этим курицам, за тычки и щипки ответила, мало не показалось. Но не могу, они меня опоили? Не догадываются, что я всё слышу и продолжают кудахтать:

— Нурай-хатун, проверь же её руку, быстрее!

— Госпожа, да вот же смотрите, чисто, нет метки! Нет! Она теперь для султана не жена, а предательница, изменщица! Он прикажет придушить белобрысую змею, и все в гареме вернётся на круги своя. Вы снова станете любимой наложницей, султан одарит вас подарками…

Какая-то старуха, беззубым ртом, едва проговаривает слова с неприятным присвистом, но я знаю турецкий, и понимаю каждое её слово. Стоило бабке прошипеть слова: «Гарем» и «Наложница», как меня словно током пробило.

Меня, дочь богатейшего предпринимателя Турции, кто-то продал в гарем? Это может присниться только в самом дурном сне. Отец, когда узнает, убьёт их всех медленно! Делаю глубокий вдох, в этот момент, кто-то с силой сжимает мне щёки, так больно, что я невольно распахиваю глаза и с ужасом вижу перед собой уродливую рожу женщины, а рядом ещё одна, молодая и в руках держит факел. Пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, уж не спалить ли они меня решили, чтобы наверняка избавиться.

Бабка придавила тучным телом, чтобы не позволить дёрнуться, и продолжает разжимать мне зубы, второй рукой из стеклянного флакона выплёскивает вонючую жидкость в рот.

Я чуть не захлебнулась этой гадостью. Только хватка садистки ослабла, я смогла выкрикнуть:

— Отпустите! Я Ясмин Сулейманоглу, дочь Хасана Сулейманоглу, когда отец узнает о похищении, и о том, что вы со мной сделали, убьёт вас медленно! Всех! Вы молить будете, чтобы вас забрала полиция! — рычу на чистом турецком, и женщины вдруг в ужасе отпрянули от меня.

Узнали имя отца?

— Она говорит? Эта Дилара же и двух слов не могла связать на турецком? Нурай! Что ты натворила? Она турчанка? Этого не может быть! Вот змея, притворялась северянкой, а сама всё понимает? Шпионка?

— Придушить её? Концы в воду, госпожа, я не понимаю. Метка Дракона пропала! Сейчас яд подействует, и она уснёт, клянусь. Потом господину доложим, что она сама отравилась, не волнуйтесь! Пусть кричит, но это её последние слова, клянусь!

Яд?

Они влили мне в рот яд?

Из последних сил дёргаюсь и начинаю орать громче сирены! Кто-то должен мне помочь!

Ничего не вижу и почти не чувствую, в полумраке комнаты топот ног, шум, крики. Преступницы успели сбежать.

Единственное, что я смогла простонать: «Яд! Помогите!». И отключилась…

— Дилара! Очнись! Ты слышишь? Кто сделал с тобой это? — бархатистый, но слишком требовательный мужской голос выдёргивает меня из пелены бредового сна. Голова кружится, тошнит, в глазах искры и сияющие круги, но я пытаюсь рассмотреть сквозь неприятные спецэффекты того, кто теперь склонился надо мной и пытается привести