Нет, не так, не привести в чувства, а заставляет восстать из мёртвых, это он меня оживил? От его руки на моей груди жар, проникающий под кожу, оживляющий, делаю глубокий вдох, и вдруг «включаюсь».

В сознании вспышки кошмара, случившегося накануне.

— Вы кто? Что происходит? — пересохшие губы с трудом размыкаются, и я с хрипом спрашиваю очередного мучителя.

— Это ты мне объясни, любовь моя! Твоя метка пропала, ты говоришь по-турецки, настолько свободно, словно родилась в моей стране! — он держит мою руку, нежно поглаживает её, но в этот момент я окончательно выбиваю его из равновесия, хочет правду, пусть получит:

— Вы бредите? Я и родилась в Стамбуле, я Ясмин дочь Хасана Сулейманоглу, моя мать русская Ксения Сергеевна Сулейманоглу, мой отец из вас специи сделает за похищение! Но даже отец не так страшен, как мой жених! Вот кого вам надо боятся, как праведного огня! — со злостью выдаю незнакомцу, всё, что помню о себе. Пусть опомнится и отправит меня домой, пока кошмар не зашёл слишком далеко.

— Отец? Жених? Опомнись, женщина! Тебя привезли в подарок мне, в знак подданства великой империи, ты клялась в верности, радовалась, что я взял тебя в жёны. А оказалось, что метка обман?

— Да, какая метка? Хватит нести глупости, — не успеваю договорить, как мужчина задирает рукав и показывает совершенно чистую, но какую-то слишком уж бледную кожу на моей тоненькой руке.

Так стоп! Это не моя рука! Длинные пальцы, бледная кожа, полное отсутствие маникюра, а ведь я недавно сделала идеальные ногти.

Он ждёт объяснений. Знал бы он, как их жду я!

— Что происходит? Я понимаю, что вы обеспокоены, женщина ваша что-то потеряла, но меня сейчас больше волнует, что со мной случилось? Кто эти твари, что пытались отравить меня?

Дорогие друзья, добро пожаловать в новую историю! Интриги, тайны, противостояние, борьба за власть, и страсть, от какой искры рассыпаются, стоит нашим героям только взглянуть друг другу в глаза.

Подписывайтесь на автора. Ставьте звёзды в описании книги и добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять! Будет интересно!

Глава 2

Глаза привыкли к полумраку комнаты, и я разглядела того, кто со мной говорит. Невероятно красивый мужчина. Но это красота силы, он огонь воплоти, таких не бывает на самом деле, это сон. И он смотрит на меня с неподдельным удивлением, как на верблюда, сидящего в кабриолете. Но я и сама не меньше поражаюсь всему, что сейчас меня окружает. Это какой-то балаган. Где мой современный отель, где мой секретарь-референт? Где мои ногти, в конце концов? Почему на мне какие-то странное платье, и этот красавчик одет как оперный певец, в расшитый золотом кафтан.

— Ты кто такая? — он отпрянул, шикарные густые брови сомкнулись на переносице, а в глазах появился недобрый блеск. Но меня не так просто напугать, собираю последние силы и сажусь в постели, гордо поднимаю голову и повторно представляюсь:

— Ясмин Сулейманоглу. Сейчас же позвоните отцу, он пришлёт телохранителей за мной! Ваши шутки затянулись! — продолжаю настаивать, потому что не привыкла к отказам.

Что вообще происходит? Этот вопрос надо было задать с самого начала, когда только открыла глаза.

— За предательство я должен казнить тебя, Ясмин! Ты обманула меня, метка фальшивая! Говоришь по-турецки, передо мной словно совершенно другая женщина. Кто подослал тебя?

— Э, вопрос звучит иначе! Кто похитил меня из отеля и пытался отравить? Почему я выгляжу иначе, это какой-то эксперимент?

В этот момент дверь в комнату открылась и вошла женщина, очень низко поклонилась и одними губами что-то прошептала, так тихо, что я не расслышала. А незнакомец её выслушал, его глаза округлились, медленно и очень зло посмотрел на меня снова и выдал:

— Ты беременная? Повитуха осматривала тебя накануне вечером и клянётся, что ты в положении? Хотела выпить яд из-за этого? Я же любил тебя!

— Я? Беременная? Да вы точно сошли с ума! Хватит! Это не смешно, розыгрыш затянулся. Где скрытая камера?

— Дилара! Я прикажу сослать тебя в северный санджак, когда родишь, младенца заберут в гарем, а тебя…

— Ты ненормальный! Больной! — хватаю подушку и бросаю в шикарного придурка, он меня уже бесит. А я бешу его. Увернулся от подушки, женщина-служанка сбежала от страха, потому что наш конфликт вспыхнул с новой силой. Хочу ударить его, никто не смеет даже подумать о том, чтобы угрожать мне!

Никому не позволю…

Он перехватил мою руку у своей щеки, взгляд вспыхнул. Злость, страсть, желание и ненависть? Уж ненависть я хорошо знаю. В следующий миг замираю в его поцелуе, но лишь на миг. Отвечаю, присасывая наглый язык и кусаю, не сильно, но ощутимо.

— Когда родишь, я сам придушу тебя.

— Когда рожу, ты скулить будешь у меня под дверью, умолять, чтобы я простила тебя, кем бы ты ни был. Да только я уже вернусь домой к отцу. А ты ответишь за всё, что со мной произошло сейчас. Запомни моё имя, а за то, что изнасиловал, против моей воли, за это тебе причиндалы отрежут! Понял! — шиплю в его красивое и злое лицо, не собираюсь уступать, никто не смеет так со мной обращаться.

— Тебя околдовали! Вот в чём дело! Дилара, очнись, без метки ты мне не жена! А без моей защиты и дня не проживёшь, под твоим сердцем непростой ребёнок!

Смотрю в его чёрные глаза, пытаюсь поймать хоть толику здравого смысла в том безумном хаосе, что сейчас происходит. Быть может, этот мужчина ждёт, что я покорно упаду в ноги и начну молить о пощаде, очнусь, и что дальше? Мы чужие друг другу, невероятным образом столкнулись в непонятной обстановке, которую я и не узнаю. Осматриваюсь, пытаюсь вспомнить хоть что-то, ведь я как-то попала в эту комнату? Но нет! Ничего.

— Я даже не знаю твоего имени, не знаю, как тут оказалась, но помню тех, кто отравил меня. И даже о беременности узнала сейчас. Вы и ваша банда хотите получить за меня выкуп? В этом дело? — я не сдаюсь и привожу его в бешенство.

— Ты не понимаешь?

— Именно! Я не понимаю! Я не ваша жена! — вырываюсь из его крепких рук, хочу отползти дальше в угол, и продолжаю возмущаться, видимо, слишком громко. В этот момент он зажимает мой рот рукой, так сильно, что я губу прикусила.

— Тише! Я объявлю, что ты наказана за неповиновение и ссылаю тебя в самую дальнюю провинцию! — шепчет и смотрит на меня так, словно суфлёр, а я слегка