пьяненькая актриса, совершенно забывшая свою роль, и моя импровизация портит весь сценарий.

Медленно убирает руку, и поправляет мои волосы, только сейчас вижу, что они абсолютно белые. Отсутствие маникюра меня не так сильно испугало, как волосы и новость о беременности.

На столике лежит красивое зеркальце, тянусь к нему, «муж» хмыкнул, ожидая, что я, наконец, признаюсь, что не права. Однако я так просто никогда не сдавалась и сейчас…

Но это не я…

С ужасом смотрю на себя новую, щупаю тонкими пальчиками это потрясающе нежное личико, мамочки, я похожа на эльфийскую принцессу…

Это не я! Сознание отказывается верить в реальность происходящего, кажется, я отключилась.

— Ясмин? Да кто ты такая? Огонь горит в душе моей, прожигает раскалённым железом боль, моя жемчужина оказалась фальшивой? Если тебя отравили, то метка действительно могла пропасть. Это ставит под удар наследника, как ты могла, Дилара?

Глава 3

Повелитель вышел из покоев Ясмин, сделал три уверенных шага и замер, обдумывая ситуацию! Эта женщина смогла его поразить, что случается крайне редко. И как так получилось, что самый радостный день омрачился трагедий?

— Умар-ага! — прорычал и перед ним возник довольно крепкий старик, но очень древний на вид. Более сотни лет назад, когда к власти пришла династия Драконов, всех евнухов убрали из гаремов. На службе во дворце только умудрённые опытом старики, и крепкие женщины-воительницы на охране внутри.

— Приказывайте, повелитель! — прошептал и поклонился настолько учтиво, насколько позволил почтенный возраст.

— В мой кабинет повитуху, прямо сейчас, покои Ясмин-хатун охранять, как зеницу ока. Если хоть волос с её головы упадёт, головой ответишь. Калфе прикажи, всех женщин разогнать по своим комнатам, и запереть!

— О! Повелитель! Всё исполню, но Ясмин-хатун — это кто?

— Это моя, моя наложница, мы называли её Дилара, но оказалось, что она одной с нами веры, — султан наклонился над стариком и прошипел новость, от которой, у смотрителя гарема чалма поползла вверх вместе с бровями. Жена разжалована до наложницы?

Эта женщина — принцесса, очень знатная, и не купленная на рынке невольников, её официально привезли, как невесту султану, не простую невесту, а долгожданную с меткой истинной.

Давно так сильно старик не удивлялся.

— Но как?

— Это я у вас должен спросить, как вы допустили, что на мою жену совершено покушение и она не в себе? Это нужно срочно выяснить. Ко мне в кабинет Джейхан бея позови. Но чуть позже, сначала повитуху!

— Слушаюсь!

Старик с проворной поспешностью умчался исполнять приказ. И через пару минут у двери в покои Ясмин встали две женщины-охранницы, а в покои вошла верная служанка и заперла за собой дверь.

Повелитель поспешил в деловую часть обширного дворца, так мало времени, сейчас же предстоит раздать не самые простые приказы, но какие из них верные?

Та, женщина, какую ему привезли в дар из северных земель, язычница, нежная, ласковая, тихая Дилара-любимая, вдруг превратилась в дикую кошку. Утверждает, что турчанка, а значит, единоверка, и с ней теперь законный брак только через никях…

Если эта женщина беременная, родит наследника, и станет настоящей султаншей, и как это объяснить, ведь метки нет, она в одночасье стала обычной рабыней, не избранной.

А значит, прошлый указ об упразднении гарема нужно отменить?

Только метка позволяет женщине становиться единственной для султана Дракона.

— Мне больше заняться нечем, кроме как, распределять роли во дворце и наводить порядок в гареме, р-р-р! — хотелось выпустить злость и раздражение, но проблема не терпит отлагательств, если Ясмин Дилару пытались отравить, то сделают это ещё раз…

В двери тихо постучали, лакей впустил повитуху, она вбежала семенящим шагом, опустилась на колени и зажмурилась.

— В чём дело? Чувствуешь свою вину? Имя?

— Кюгю, господин.

— Расскажи мне всё о госпоже. Ведь ты её личная лекарка, так?

— Да, господин. Госпожа никогда не жаловалась на здоровье, и её невинность подтверждаю, мужчина не касался девушки, до хальвета в ваших покоях, о светлейший, она только ваша. Впервые вчера вечером госпожа почувствовала себя нехорошо, я как положено, осмотрела её и сообщила о беременности. Клянусь, наша госпожа была здорова до этой ночи.

Женщина снова наклонилась вперёд, показалось, что она стукнулась лбом об пол.

— Встань, смотри мне в глаза и отвечай. Кому ещё известно, что госпожа беременная?

— Простите, господин, но обычно такие новости разлетаются по гарему, как пыль в ветреный день. Наложницы надеялись, что госпожа не оправдает ваши надежды, простите меня за такие дерзкие речи. Не наказывайте. Все знали про её метку вашего рода, все знали, что гарем упраздняют! Я лишь говорю вам правду…

Она так и не встала с колен, каждое слово, произнесённое сейчас, может стать последним в её жизни. Повелитель за сплетни прикажет или казнить, или язык отрежет.

Султан шумно выдохнул.

— Тебя бы следовало выпороть, женщина. Ты распустила слухи о моей… о матери моего наследника, — он не смог назвать свою жемчужину наложницей. Разум так и не принимает эту новость о потере метки.

— Простите, господин, простите, я же думала, что это великая радость, есть знаки, что это мальчик.

Внезапно в стену полетел какой-то предмет, причём повитуха могла бы поклясться, что султан даже руку не поднял в этот момент. У женщины всё замерло внутри, даже вдохнуть не может, от ужаса вцепилась в подол своего платья и начала шептать молитву, прощаясь с жизнью.

Господин прорычал над ее головой:

— Такие вести ты должна приносить в первую очередь мне! Мне! Приказываю отправить тебя в «Дом печали», там будешь служить самым последним женщинам, изгнанным из гарема и прислуге!

Сквозь рыдания несчастная прошептала: «Слушаюсь» и как тень выбежала из кабинета, пока не получила приказ о наказании палками.

— Кюгю! Стой! Куда бежишь? — её за руку схватила молодая наложница Фирузе, нарядная, с шикарной причёской, и самыми изысканными украшениями. Словно собралась на хальвет к господину во внеурочный час.

— Спасаюсь, госпожа, кто-то хотел убить его новую наложницу, ой мой длинный язык, простите, не смею ничего говорить, — вырвалась из цепких рук и побежала в свою комнату собирать вещи.

Фирузе не для того так тщательно собиралась, чтобы сейчас остановиться у самой двери и повернуть назад. Замерла на несколько секунд и потребовала у лакея доклада господину о своём визите.

— Входи, Фирузе-хатун! Что привело тебя в столь ранний час? Хочешь покаяться, что подняла руку на жемчужину моего гарема?

— Ах, что? О, великий, я лишь хотела защитить вас от лживой шпионки северян. Она обманщица, притворялась, клянусь вам именем нашей дочери Мирьям…