в коридоре Любу Синицыну. Автоматически включился внутренний тумблер, отвечавший за настроение. Улыбнувшись, полушутливо приветствовал девушку, подкорректировав известную поговорку:

— На ловца и красотка бежит!

Она тоже улыбнулась, ответив в том же духе:

— И вовсе не бежит, да и красивее бывают.

— Как работается лучшим представителям города Ленина?

— Нормально, уже втянулась. На коммутатор начальник посадил. Так что можно меня услышать еще и в телефонной трубке, — сообщила девушка.

— Здорово! Буду теперь чаще звонить.

Вспомнив о Розенбауме, Леша предложил вместе сходить на концерт. Она сразу согласилась. Договорились, что он займет места и будет ждать у входа.

Только Люба ушла на узел связи, как дверь кабинета открылась и на пороге появился Розенбаум с непокрытой головой, одетый в «афганку». Слегка опешив, Леша быстро собрался с духом.

— Александр Яковлевич, разрешите обратиться? Лейтенант Разумков, военный журналист. Хочу взять у вас интервью для дивизионной газеты.

— Подходите после концерта, пообщаемся, — по-деловому ответил бард и направился к выходу.

В переполненном зале не только сидеть — стоять негде было. Леше повезло, едва успел забронировать два места для себя и Любы. Его появление вместе с новенькой связисткой не осталось незамеченным любительницами посплетничать.

«На ковре из желтых листьев, в платьице простом…» — полились слова известной песни «Вальс-бостон», которую разновозрастная гарнизонная публика встретила взрывом аплодисментов. Потом «Налетела грусть», следом «На дороге жизни», цикл кубанских казачьих, военных и лирических песен. И на бис, конечно, была встречена «Утиная охота».

Почти трехчасовой концерт прошел незаметно, подняв всем настроение. Леша сказал Любе, что проведет ее до женского модуля, а потом вернется в Дом офицеров для беседы с Розенбаумом. Услышав это, девушка воскликнула:

— Возьми меня с собой! Я тоже из Ленинграда, как и Розенбаум. Интересно, что нового в городе, заодно автограф попрошу.

Разумков не стал перечить, предположив, что увидеть землячку артисту будет приятно. Александр Яковлевич действительно сразу оживился, уточнил место жительства, учебы Любы, а потом прямо спросил, что привело ее в Афган.

— Романтика и желание испытать себя. Я вся в папу, он военный, служит в штабе округа. Мама шутит, что я должна была мальчишкой родиться, но в последний момент Всевышний отвлекся и на свет появилась девочка Люба.

— Вы должны быть счастливы с таким красивым славянским именем, созвучным с самой любовью, — уверенно произнес Розенбаум, допивая чай.

Леша уже почувствовал было себя третьим лишним, когда артист перевел на него взгляд. На все заготовленные вопросы о творчестве, самом лучшем городе Земли — Ленинграде, где родная гавань, где хорошо думается, личных увлечениях, впечатлениях от пребывания в Афганистане певец ответил честно и откровенно. Каждому его слову верилось.

— Береги, лейтенант, мою землячку, — чуть улыбнувшись в усы, наказал Розенбаум, прежде чем они расстались. — До встречи в Союзе! Рад буду видеть вас снова на концерте. Скажете администратору волшебное слово «Афган», и вас пропустят бесплатно.

Впечатленные общением с талантливым артистом, неординарной личностью, Леша и Люба неспешно брели по городку, уже основательно погрузившемуся в вечернюю темноту. Минимально освещался лишь центральный проспект, как в шутку называли дорогу от штаба дивизии до мужского и женского модулей. Ходили в полутьме с фонариками отнюдь не из-за экономии киловатт-часов, а по банальным соображениям безопасности, чтобы не стать мишенью для моджахедов.

«Как бы здорово было сейчас прогуляться по всегда оживленному и праздничному Невскому, посидеть с подругами в кафешке», — мечтательно подумала Люба, ведомая галантным кавалером под ручку и опасавшаяся сломать каблук.

— Вот я уже и дома, — само собой вырвалось у девушки. Всего за несколько недель общага в сборно-щитовом модуле на чужой земле стала восприниматься как родной очаг.

— Завтра увидимся? — Разумков почувствовал, что действительно этого хочет.

— Если не увидимся, то запросто можем услышаться, — подарив очаровательную улыбку, игриво молвила телефонистка Синицына. И, взмахнув ладошкой, скрылась за деревянной дверью, нуждавшейся в покраске.

В комнате его ждал приятный сюрприз — очередное письмо от жены. Военно-полевая почта в Афганистане работала по своему графику. Однако никто из офицеров, солдат или гражданских за это не осуждал ее, а, получив заветное письмецо от родных и близких, великодушно прощал все задержки. Почтовый Ан-24 прилетал в Баграм в начале и в конце недели. Когда же сгущались тучи и дул сильный «афганец», то небо «закрывалось» и на несколько дней. Вмешивались и другие факторы, из-за которых почтовый борт отменяли. К этому относились с пониманием. Жизнь сама по себе, а тем более военная, такая загадочная.

Надя с радостью писала, что Верочка каждый день расширяет словарный запас.

«Правда, над произношением надо еще работать, но, как известно, повторение — мать учения. Трудно дается ей слово Афганистан, которое дочка произносит вместе с другим — папа. Я постоянно напоминаю ей о тебе, говорю, что ты в командировке и скоро приедешь. Новостей особых нет, кроме одной. Женщины городка только и судачат, что Русинского турнули из партии и вроде увольняют из армии».

В конце, как обычно, ладошка Верунчика. И приписка — любим, целуем, ждем.

Волна нежности накрыла Лешу. Рука сама потянулась к чистому листу, захотелось поделиться впечатлениями от замечательного концерта Розенбаума. Однако сфокусировался на главной новости, требовавшей обдумывания. Русинского все-таки исключили из партии. Теперь в газете откроется вакансия, но полноценную замену вряд ли быстро найдут.

Святослав Иосифович, наверное, родился ответственным секретарем. Выпуск газеты держался на нем, что всех устраивало и в первую очередь редактора, наслаждавшегося почетным положением свадебного генерала. Другая правда заключалась в том, что даже самый высокий профессионализм не дает людям права поступать низко и подло.

Та некрасивая история с обманом, а потом и подставой, хоть и притупилась, но никуда не делась, преодолев вместе с Лешей госграницу, по-прежнему «сидела» в душе. Лейтенант Разумков подготовил газетную полосу о том, как дивизия успешно сдала внезапную проверку комиссии штаба округа. На подведении итогов выступил командующий, отметив дивизию как лучшую в округе, и лично комдива. Публично прозвучало, что молодого генерала за усердие и достигнутые результаты представят к государственной награде.

Об этом шла речь в конце материала. Но так как текста оказалось чуть больше, чем требовалось, Русинский, занимавшийся несколькими делами сразу, особо не вчитываясь, убрал последний абзац. Где весь цимес, самое главное и приятное для местного начальства.

Гром и молнии разразились на следующее утро, едва газета попала на стол комдива. Обматерив по телефону редактора, он распорядился провести служебное расследование и строго наказать виновника. Им назначили автора материала лейтенанта Разумкова, получившего первое взыскание и сразу предупреждение о неполном служебном соответствии. За еще одним таким проколом следовало снятие с должности.

— Почему меня сделали