− Что вы себе позволяете?! − закричал от неожиданности попугай. − Прекратить безобразия! Брандсбойтеры на верхнюю палубу, пожар в машинном отделении! Всех переплавить на алюминиевые миски!

Мехлин стушевался и оторопело попятился. Кошка бросилась под кресло, а капитан, посмотрев себе за плечо, строго спросил:

− Какой пожар? Всё промокло до последней нитки, захочешь – не загорится.

− Это я так, для острастки слишком ретивых, − поёжился Джухли-Мухли.

− Тогда ладно, − смирился капитан, − за борт будешь прыгать через дверь или, как обычно, форточкой транспортируешься?

− Постойте, капитан! − возмутился скрыга. − Я свидетель. Когда ударила молния и сильный ветер открыл окно…

− Иллюминатор, − поправил его Мистраль.

− Открыл иллюминатор, − продолжил Тяй, − в него влетел несчастный птиц, он же попугай голубых кровей Джухли-Мухли.

− Поставщик нежных пёрышек для высокопоставленных особ, − спешно добавил попугай, гордо взъерошившись.

− Вот именно. Можно сказать, что наш попугай…

− Так он ваш? − с напором спросил капитан, и теперь конец его потухшей папиросы был направлен в сторону скрыги.

− Нет, это так, к слову пришлось. Вы меня перебили, капитан. О чём это я? А, да! Так вот, он потерпел крушение.

− К чему вы гнёте, пассажир экономкласса?! − взъярился Мистраль и сильно затянулся.

− А к тому, что нельзя оставлять потерпевших крушение на произвол судьбы! Так прописано во всех мировых правилах судовождения на воздушных и водных морях.

− Знаток нашёлся! − Капитан от дыма закашлял.

− А разве не так?! − поддержал своего друга ротан. − Порядок прежде всего, вы же не раз нам об этом говорили.

− Говорил, поэтому требую изъять псису за борт, они гадють на голову!

− Капитан, если у вас был несчастный случай в жизни…

− И не один раз, − поддакнул мехлин, но Мистраль на него так посмотрел, что Зира неопределённо почесал спину концом швабры в предвкушении взбучки.

− В любом случае, − скрыга напирал на капитана, почувствовав, что тот уже дал слабину, − вы не вправе оставлять на произвол судьбы любого нуждающегося после крушения.

− Хорошо, будь по-вашему, − вдруг согласился капитан, − но только эта псиса нигде не должна шнырять, только в пассажирском отсеке. А как прибудем к ближайшей стоянке, мы от него освободимся.

− Ура капитану, покорителю пространств, от пупа и до середины! − радостно завопил Джухли-Мухли.

Мистраль в сердцах махнул рукой и гаркнул на мехлина:

− Запустить двигатели, рассчитать местоположение, драить палубу!

− Есть! − Зира вытянулся и положил швабру на плечо, будто винтовку.

− И не забудь приготовить завтрак, − добавила кошка, неожиданно появившись на очередной спинке кресла.

− Обязательно! − замотал головой мехлин.

− То-то же, − цыкнул капитан и твёрдым шагом направился к себе на мостик.

− До меня не совсем дошли ваши разговоры, − попугай растерянно почёсывался, − прыгать через форточку или в открытый иллюминатор?

− Ты остаёшься, − сказал скрыга.

− Правда?

− Ох, куриная голова, − вздохнул ротан, − только тебе нельзя будет покидать пассажирский салон.

− Ура! − подпрыгнул Джухли-Мухли. − Свободу вольным птицам! Долой золотые клетки!

− Я не понял, − прервал его Пупырь, − ты желаешь отправиться в свободный полёт?

− Нет.

− Тогда зачем столько криков о свободе? Тебя заперли в этой коробке с креслами до ближайшей станции.

− Я понял, − встряхнулся попугай и вновь заблажил: − Слава покорителям воздушных пространств! Достойный отпор их великодушию! Не порвать связи пространства и времени!

− Какая у него чехарда в голове, − обречённо сказал ротан.

− Где же он этого набрался?

− Обучен, воспитан, трудные годы юношества, дворцовый этикет и прочие милые штучки. Наши короли и султаны обожают громогласные лозунги в их честь. Вот, например: «Не сотрётся борода нашего повелителя! Не пропадут даром труды его великолепного палача! Долой придворных мерзавцев, даром пожирающих королевское печенье!»

− Ой, хватит, хватит, хватит, − замахал руками Тяй, − ещё немного, и я сам открою форточку.

− Зачем? − встревожился попугай, вобрал голову в плечи, покосившись на иллюминаторы.

− Проветрить помещение, − зло проговорил ротан.

В это время к ним зашёл мехлин с подносом, на котором причудливой горкой были сложены печенье, сыр, орехи, фрукты, а также стоял чайник, молочник и кофейник. Зира ловким движением руки открыл столик, вмонтированный в стенку, поставил поднос и, очаровательно улыбаясь, оповестил всех:

− Ваш завтрак, господа. Приношу извинения, что подал не в кают-компании. Сами знаете, руководство запретило птичьим отпрыскам присутствовать в других помещениях, но коль уж его кормить, то я подумал, что будет справедливо, если вы разделите с ним его участь, то есть завтрак. Вы же за него поручились.

− Теперь будем страдать из-за проявленного великодушия, − вздохнул ротан.

− Это ваш выбор, − всё так же улыбаясь, сказал Зира.

− А какая разница, где есть? − пожал плечами скрыга.

− Я полностью разделяю ваше мнение, − высокопарный блеск в глазах попугая ещё не потух, и он вновь набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередные лозунги.

Но ротан поднял руки и спешно с ним согласился:

− Я со всем согласен, приступим к завтраку.

− Вот и отлично, − слегка поклонился Зира. − Если я буду нужен, то жмите вот эти красные кнопки, они над креслами.

− Что, все сразу?

− Нет, достаточно одной, но можно любую, − мехлин щёлкнул каблуками, поклонился и лёгким шагом устремился к себе в каюту.

Ротан поднял салфетку над подносом, и его настроение сразу улучшилось на несколько бокалов по шкале Фрихтера:

− Если бы мне давали такой завтрак, то я согласен питаться даже на улице под дождём, уж не говоря про компанию с сумасшедшим попугаем.

− Постарайтесь сдерживать свои эмоции, − попугай заглядывал ему за плечо. − Хотя я полностью с вами согласен, в сервировке наш мехлин может переплюнуть королевских стряпчих.

− Оставьте ваши дворцовые замашки, − сказал ротан, наливая из кофейника душистый кофе.

− А я хочу вам заметить, − неожиданно прозвучал голос кошки, − что любой рацион у нас на корабле рассчитывается с учётом наличия животных на борту.

− Хватит вам препираться, − добродушно проговорил Тяй, − тут еды достаточно, чтобы зоопарк прокормить. Тебе ветчину или сыр?

− И сосиску тоже, − муркнула кошка, потираясь о штанину скрыги, − и не забудьте молока плеснуть, хотя лучше сливок. Зира обязательно помнит обо мне.

Скрыга налил молока в блюдечко, поставил рядом с кошкой и заодно выложил аппетитной горкой ветчину, сыр и сосиску. Сам же взял листок салата, сложил его с копчёным угрём и положил на хрустящий хлебец, затем взял чашку кофе с молоком и подошёл к стеклу иллюминатора.

− Какой прекрасный вид открывается, я так ещё ни разу не завтракал в своей жизни.

− Всё преходяще, − неопределённо поддержал его попугай.