ваша сигаретка, − попугай, как фокусник, вытащил из-под крыла свежую папиросину.

− Хм, вдвойне молодца, − капитан был доволен.

− Эх, всё бы ничего, но наша Блоха погибла, − печально вздохнул Зира.

− Как бы не так, − раздался хриплый голос кошки из разбитого иллюминатора.

− Моя Блошка, − вскочил мехлин, − где ты?!

− Я тут, под брюхом «Альбиноса», запуталась в каких-то верёвках, − фыркая и отплёвываясь, сказала Блоха.

Зира осторожно высунулся и увидел, что кошка запуталась в многочисленных верёвочных крепёжных стропах.

− О, Блошка, держись, я сейчас тебя спасу!

− Только не выпрыгивай, лучше сбрось какую- нибудь бечёвку, я уже распуталась, а вот выбраться никак не могу.

− Сейчас, сейчас, дорогая, − засуетился мехлин. Но попугай его опередил, он вылетел через разбитый иллюминатор, схватил клювом кошку за шиворот и влетел обратно в салон дирижабля.

− Хоть тебе и спасибо, − отряхиваясь, сказала кошка, − но больше так не делай. Терпеть не могу, когда меня таскают как котёнка.

− А я терпеть не могу, когда во рту у меня полным-полно мокрой шерсти и воняет валенком, − отплёвываясь, возразил ей попугай.

− Про валенок я запомню, − дёрнула сердито хвостом Блошка.

− Угомонитесь, − махнул рукой ротан, − лучше ещё раз мне объясните, куда делись пираты.

− Они теперь не пираты, − важно сказал попугай, − они теперь робинзоны крузо, целых пятнадцать робинзонов.

− Надеюсь, они не съедят друг друга, то есть не станут каннибалами, − угрюмо затянулся папиросой капитан.

− Никто не может гарантировать такой исход, − поднял крылья попугай.

− В любом случае мне их жаль, − почесался ротан.

− Лучше пожалейте себя, − мехлин вышел из кладовки, − они стащили все наши запасы. Остался только конторский клей.

− Хищникам надо склеить рты, − важно предложил попугай, − от лишних соблазнов.

− Ты на кого намекаешь?! − зло ощетинилась кошка.

− Прекратить пререкания на воздушном судне! Будем экономить, − Мистраль уже обрёл свой капитанский вид.

− Кэп, нам нечего экономить, − заметил мехлин.

− Да, хм, даже странно, как они смогли вытащить весь запас. А горючее у нас осталось?

− Почти полный бак, два других мы уже сожгли, − доложил Зира.

− Отлично, и заметь, стюард, ты же старший помощник, − Мистраль важно поднял пальцы с дымящейся папиросой: − Остался самый большой бак. Нам его надолго хватит. А где мы находимся?

− Пойду определять, если эти варвары не утащили приборы.

− Будем надеяться на лучшее. − Капитан весело выпустил колечко дыма и пошёл на второй этаж.

Местоположение определить удалось быстро. Пираты не утащили необходимые приборы, только побили некоторые стёкла, и даже стрелки не погнули. Мехлин быстро исправил мелкие неполадки. До ближайшей станции было рукой подать, всего два дня лёту. Время для лёгкого похудения, как радостно заметил капитан. Хотя его радость никто не разделил. Ротан уже вздыхал о своих мухоморах, скрыга дремал и видел, как он ловит карасей, а кошка целеустремлённо косилась на заблудших мух, нервно крутящихся вокруг её носа. Поэтому радостный крик, что впереди станция и скоро снижение, был подобно крику «Земля!» с мачты старинного галеона. Все вскочили и с невероятным оживлением припали к иллюминаторам. Под ними расстилал свои джунгли на вид гостеприимный остров. Песчаный берег был белоснежным, отмели манили своей изумрудной водой. Вода, словно гладь волшебного зеркала, была тихой и магически таинственной. Тень дирижабля быстро заскользила по заливу и слегка умерила свой бег у высокой мачты на песчаной косе. Дирижабль медленно снизился, и мехлин лихо принял концы мачты и заякорил толстушку (как любил он говорить).

Когда открыли дверь, в салон дирижабля влетел лёгкий шальной ветерок и принёс пряные дурманящие запахи, отдающие сладковато-приторным привкусом тропических цветов, приправленных жарким солнцем.

Спускались по верёвочной лестнице, станция располагалась не на основных путях, поэтому была оборудована кое-как, в смысле так, на всякий случай: палка (она же мачта), верёвочная лестница (старая) и помост из бамбука (потрескавшийся). Когда последний участник перелёта – а это был, естественно, капитан – спустился на горячий песок, вокруг уже столпились местные жители. Это были чудесные очаровательные бямы. Они были улыбчивы, широкоглазы, с кожей будто горячий шоколадный напиток, у каждого на шее висело ожерелье из раковин и сухих плодов неизвестного дерева. Сквозь толпу протолкался толстый бяма, истекающий потом и мускусным запахом, за ним семенил сухой проныра с колючими глазами и узким крючковатым носом. Толстяк воздел руки к небу и проговорил на тягучем, как варёная сгущёнка, наречии.

Мистраль блаженно улыбнулся и поклонился с достоинством (то есть кивнул носом и переправил свою папиросу в другой уголок рта). И также что-то провыл. Толстяк оторопел, пристально посмотрел на него и уже на обычном языке (распространённом на всех континентах) со странным акцентом сказал:

− Моя тебя приветствовал, когда ты ещё пелёнки у мамки стирал.

− Моя тебе тоже шлёт оплеуху, когда ты ещё тибрил у папки цигарки, − с таким же акцентом сказал Мистраль, невозмутимо кривя губы.

− У тебя что, проблемы с речью? – уже на абсолютно чистом языке спросил его толстяк.

− Да нет, просто пригрело солнцем, − пожал плечами капитан.

− Мы это исправим. − Толстяк махнул рукой, и над головой капитана тут же раскинули циновку. Толстяк радостно засмеялся, хлопая себя по животу: − Как тебе идёт эта тень, ты будто с ней родился!

− Твоя правда, я с тенью родился, но с другой.

− Ничего страшного, у меня вот шаман, так он вообще сначала тенью родился, а потом уж человеком стал, да и по правде сказать, никудышным человеком. Вечно со своими правилами лезет куда не положено. А мне, как вождю племени, что с ним делать? Вот и отмахиваюсь целыми днями, как от мух. Да, позвольте представиться, я самый чудесный вождь на этом острове – Замамыха Сто Банок, − он выпятил свой добродетельный живот, скосил глаза на пуп и замер.

− А какие ещё вожди на острове есть? – нахальным образом спросил ротан.

− Никаких, − оживился вождь, − я единственный, поэтому замечательный. Не делать же вождём Мымлюху Сухая Ноздря, − он кивнул на своего шамана.

После этих слов вокруг все зашумели, замахали руками, мол, конечно, не делать, надо повременить, а может, вообще из него сделать палку-погонялку, или мухобойку-страшилку, или вешалку для просушки бананов и другие не менее привлекательные вещи.

Шаман от столь большого разнообразия вариантов своего будущего изменил цвет своей кожи и из шоколадного превратился в серо-бурого с прожилками завистливо-жёлтого.

− Сегодня в честь прибытия большого воздушного змея данной мне властью объявляю двойной выходной! Можете немного покричать «Ура!», −