свежего воздуха, его мнение разделил мехлин, и они лежали у кромки воды и тихо сопели на звёзды тропического неба. Где же был попугай, об этом никто не знал, даже его краснохвостые сородичи.

Утром произошёл настоящий инцидент, всех разбудил дикий истошный крик, исходящий из маленького сухого тела шамана Ноздри. Он тащил за крыло перепуганного и перепачканного попугая Джухли-Мухли, нервно подпрыгивая и не переставая вопить.

− Слушай, вождь, − сказал капитан, протирая свои глаза, − откуда у них берутся силы, чтобы так орать?

− Это всё от тени, − хрюкнул вождь, − тебе бы так: сначала родилась бы твоя тень, а уж потом ты. Каково?! А почему псиса орёт, я не знаю. Наверное, несварение.

− Понятно, − почесался Мистраль, − а зачем он тащит нашего спасителя?

− Сейчас разберёмся, − нехотя встал с трона вождь.

А шаман вприпрыжку подбежал к нему и, показывая на очумевшего от происходящего попугая, прерываясь на заглатывание слюны, прокричал:

− Это мерзкое создание в перьях и с кривым носом, это грязное исчадие горы Турнтух, это смрадное зловоние бродячего бегемота, это …

− Перечисление характеристик отдельным списком, в трёх экземплярах. Говори, что случилось, и лучше покороче, − оборвал его Мистраль.

− Да, − согласился вождь, − но лучше в четырёх экземплярах.

− Зачем? – спросил капитан.

− Мне один.

− Я свой отдам.

− Согласен, ты настоящий друг! – важно кивнул вождь и посмотрел на шамана. − Давай коротко и по делу, выкладывай.

− Этот… этот… − задыхался Ноздря.

− Мы поняли, что он воздух и навоз, но конкретно: что случилось?

− Он выклевал глаза у Марданхона!

− Да?! – испугался вождь, а бямы тут же попрятались по кустам.

− А также откусил у него ухо! – зло добавил шаман.

− Ого?!

− И нагадил ему на ноги!

− Ну?!

− Насчёт нагадил – это они могут, − глубокомысленно согласился Мистраль.

− И на сердце нашего божества он клювом изобразил слово!

− Какое? – спросил вождь.

Шаман ту же подбежал к нему поближе и, не отпуская попугая, прошептал вождю на ухо.

− Возмутительно! – Вождь вытер рукой пот со лба.

− А что он такое изобразил? – поинтересовался Мистраль, вождь также прошептал ему что-то на ухо. – Хе, так это же его имя, − рассмеялся капитан.

− Ничего смешного нет, − рассердился шаман. − Это слово на нашем языке обозначает… − И он прошептал ему на ухо перевод.

− От здорово! – хохотнул Мистраль. – Знал бы наш попугай! Кстати, а почему он молчит?

− Раскаяние его давит! – дёрнул за крыло попугая шаман.

− А может, это шнурок, которым ты завязал ему клюв? – сказал подошедший ротан.

− Какой шнурок? – деланно удивился шаман.

− Тоненький, с трудом его можно разглядеть. А ну-ка дай мне псису.

− Никогда!

− Почему?

− Вы её отпустите.

− Тогда я возьму тебя и пару раз так отпущу, что гуси у тебя в голове будут летать целый сезон. Давай сюда животину, не зли меня.

Шаман протянул попугая, Пупырь взял его, посмотрел в испуганные глаза и аккуратно развязал тонюсенький шнурочек.

− Крепкая штучка, − ротан дёрнул в руках снятую бечёвку. − Давай, крылатая смесь недоразумений, рассказывай, как ты в этот раз отличился.

− А кто знал, что эта гора апельсинов и прочих фруктов – их божество! – вскликнул Джухли-Мухли. – Я увидел на одной из полян гору фруктов, похожих на человека, думал, это для нас, почётных гостей, выложили. Вот я и начал приклёвывать с вкусного, то есть с оливок.

− Это были не оливки.

− Какая разница, было вкусно.

− А зачем ты нехорошие слова накарябал ему на теле, а?

− Это очень даже хорошие слова, это моё имя. И я всегда, когда ем большой фрукт, выклёвываю на нём своё славное имя.

− Вождь, вина доказана, − шаман ткнул пальцем в живот попугая, − отдайте распоряжение о водяном мешке.

− А это что за фрукт? – спросил капитан.

− Это когда виновного сажают в клетку и погружают на дно залива.

− Не годится: это варварский способ!

− Тогда у нас никогда не будет урожая, тогда мы все умрём с голода, − яростно заорал шаман.

− Всё так серьёзно? – спросил капитан.

− К сожалению, мой друг, да, − вздохнул вождь. − Только один выход искупить, в смысле искупать его вину.

В это время один из бямов подкрался к ротану и тихо ему что-то сказал, а потом тут же исчез. Пупырь уверенно подошёл к вождю и громко заявил:

− Я полностью согласен, если он виновен, то туда ему и дорога.

− Пупырь, ты очумел?! – воскликнул скрыга.

− Нет, но нужны доказательства. Нам надо видеть всё своими глазами.

− Точно, − согласился вождь, − идём на поляну.

− Вы не верите величайшему шаману? – закричал Ноздря. – Вы не верите шаману, который скоро станет вождём племени Мымлюхой Авокадовой.

− Терпеть не могу авокадо, − поморщился вождь.

− Так вот в чём дело! – сказал скрыга. – Сухая Ноздря метит на ваше место, дорогой вождь.

− Ой, да я знаю, лучше идём на поляну, а ты, Ноздря, уймись, я уже оглох от твоих воплей.

Когда они вышли на священную поляну, где высилось их божество, сложенное из фруктов, то увидели, что с глазами у него всё нормально. Да и тело, сложенное из ананасов, было абсолютно целёхеньким. И уши были как новенькие, из свежих плодов маракуйи. Вождь обошёл божество вокруг, покосился на помятую траву, покачал головой и, обращаясь к капитану, сказал:

− Эх, видимо, постарел у меня шаман, совсем слепой стал, точно надо делать из него вешалку для бананов.

− Неправда ваша, − завизжал шаман и кинулся бегать вокруг божества. В отчаянии он схватил ногу фруктового гиганта и тряхнул её. Божество тут же развалилось. Вождь охнул и сел на мокрую от утренней росы траву.

− Кажется, шаману не поздоровится, − тихо проговорил ротан скрыге.

− Эй, бямы, − ослабевшим голосом сказал вождь, глядя на суетившегося шамана, − тащите нашего зануду в водяной мешок.

С разных сторон выскочили бямы и с воодушевлением накинулись на испуганного шамана. А попугай вскочил на груду фруктов и прокричал:

− Долой узурпаторов! Да здравствует попечительство и смелость справедливых людей!

− Э-э-э, постойте, − капитан Мистраль поднял руку, − постойте. Вы что, хотите наказать это недрозумение только за то, что этот оглашенный развалил кучу фруктов? За это будете его топить?

− Ага!

− Обязательно, он нам уже осточертел!

− А потом что будете делать с божеством?

− Сложим новое.

− Хорошо. А что делали раньше, ведь фрукты не камень, они имеют дурную привычку портиться.

− Мы всегда меняли фрукты.

− И что, никогда ваш этот бог не рассыпался?

− Было, и не раз. После дождя практически всегда нового приходится складывать.

− И после этого вы устраиваете тёмную дождю?

− Ты что, капитан?