от долгов, взяв замуж. Ситуация критическая, думаю, что с такой репутацией, я на этой должности долго не продержусь. Если Сомов прознает, то он все усилия приложит, может, и к лучшему.

— Вы нужны городу, это я говорю искренне.

Мы идём неспешно по улице и говорим под звонкие переливы песен цикад или сверчков, где-то тявкает обиженная на мир собака, а над нами раскинулось звёздное небо, такие яркие звёзды, что я вдруг остановилась и начала рассматривать их, до дома осталось какая-то сотня шагов. Но я не могу их сделать, потому что не узнаю небо над головой. Оно совершенно иначе выглядит, чем наше. Уж я так любила смотреть на звёзды, особенно на августовский звездопад.

— Небо совершенно иное, а разве нет здесь Кассиопеи или Большой медведицы…

— Что? Небо? Звёзды? — Макаров не сразу уловил момент, когда я отвлеклась от наших бед, на звёздное небо. — Вы про созвездия? Впервые слышу эти названия. Смотрите, вот первое — Змея, потом ниже по большим звёздам Лисица, дальше Виночерпий…

Он показывает мне на звёзды, и я начинаю видеть очертания совершенно иных созвездий. Млечный путь, тоже выглядит иначе.

Этот мир совершенно иной, до меня только что, наконец-то, дошла суть происходящего, я либо вообще оказалась на другой планете, очень похожей на нашу, либо это параллельный мир, по какой-то фантастической теории о множестве измерений. Это не прошлое нашего мира, здесь совершенно иная история, иные законы и устои. И я ничего в них не смыслю, а самая большая глупость — это самонадеянная экстраполяция собственного опыта, на местное мироустройство.

— Послушайте, я прямо сейчас многое поняла, осознала и хочу вам сказать, что до этого момента считала себя чуточку умнее, чем многие из местных. Это непоправимый грех, но у меня есть объяснение такому поведению, это я к чему, это я к тому, что кроме вас, у меня вообще никого в этом мире нет, вы, да Алёша. Больше никому не могу довериться, и себе в том числе. Потому очень прошу, помогите, но действуйте осмотрительно и решительно, я постараюсь ознакомиться с законодательством, и порядками, этим надо было озадачиться гораздо раньше, но увы, повторюсь, я была слишком самонадеянная.

Макаров смотрит на меня как на чумную, не понимая, с чего вдруг у меня такие странные разговоры-то. А я не могу ему признаться, что не местная, что не понимаю законов и если он не решит наши проблемы, то их никто не решит.

— Александра Андреевна, я обещаю, мы всё сделаем, что в наших силах. Мы все в какой-то мере самонадеянные, иногда это даже помогает, решительность и смелость города берут, вам ли не знать.

— Да, это точно, но вот мы и пришли, я, наверное, скажу Алёше правду, чтобы для него не было сюрпризом ни ваша поездка, ни ваше решение об усыновлении.

— Конечно, до завтра, Александра Андреевна, не переживайте, всё наладится.

Поднялся ласковый вечерний ветерок, где-то вдали прогремели раскаты грома, а цикады и сверчки затихли. Мы даже руки друг другу не пожали, он лишь кивнул и поспешил к себе, а я домой. Ужинать и ошарашивать новостями несчастного ребёнка, которому по вине нерадивых взрослых никакой жизни нет уж несколько лет. Мне его жалко так, что сердце сжимается.

Тянуть с признаниями не стала.

Алёша выслушал, вздохнул и вдруг сказал:

— Я был бы счастлив, если бы господин Макаров стал моим отцом. Но тётка — злейшее существо, как таких людей земля носит?

— Понятия не имею, как её земля носит. Демид Ефимович обещал это дело проверить со всей дотошностью и въедливостью. Жаль, что я не могу поехать с вами, в любой момент может вернуться генерал-губернатор, да и кто-то из нас должен остаться в городе, либо я, либо он…

— Но ты будешь совсем одна, Шурочка, зря ты ввязалась в эту должность, я теперь и за тебя переживаю, — мне пришлось обнять брата и простоять с ним несколько секунд, успокаивая его и ещё больше успокаивая себя. Ведь реально, одна остаюсь, все ко мне лояльные, но никто не станет на мою защиту, если вернётся Гончаров или у Сомова снова подгорит занять мою должность…

— Надеюсь, что справлюсь, я теперь сильная.

— Да, сильная и глава города, но ты, Шурочка, Васятку главным назначь вместо меня начальником мальчишек, когда вернусь, то снова начну руководить нашей артелью…

Я не смогла сдержать смех, душевный, тёплый и материнский, поцеловала его в солоноватый лоб, пахнущий волей, солнцем, летом и вдруг уловила одну весьма заманчивую идею, что не артелью деревенских мальчишек ему надо управлять, а учиться:

— Алёша, я поговорю ещё раз с Демидом Ефимовичем, если он тебя усыновит, и ты станешь сыном военного, то, возможно, у тебя появится шанс поступить в какое-то престижное учебное заведение, кадетский корпус или инженерная школа, они же должны быть.

— Это было бы чудесно, но я без тебя тосковать буду.

— Не думаю, что задержусь в этой должности, когда губернатор меня выгонят, и я разведусь с Гончаровым…

— Ой, это скорее раки покраснеют в реке, да наш городишко столицей станет, — Алёша вздохнул, в нём гораздо больше понимания нашей данности, он уже наученный жизнью, и понимает, что добиться воли — очень уж замысловатое дело.

Глава 8

Острая стадия хитрости?

Следующий день закрутил меня и Алёшу срочными делами.

Утро началось со сборов, пришлось устроить поспешную стирку, чтобы одежда и бельё успели высохнуть до вечера. Заказать побольше пирогов в дорогу у той тётки, которая торгует на рынке, у меня в доме ничего нет, а то я бы сама с удовольствием покрутилась у печи.

К сожалению, времени у меня и нет, потому что нужно сделать несколько очень срочных дел.

Первое, что я сделала в конторе — переписала данные из доклада поверенного Гончарова. Всё очень непросто в этом деле, там не только адвоката, но и детектива придётся нанять. Выяснить, куда уходили баснословные деньги, в документе упоминается очень нехорошая версия, у «старушки», хотя назвать её старухой язык не поворачивается всего-то пятьдесят один год, баба в полном расцвете лет, и вряд ли у неё деменция, скорее хиторо*опость в острой стадии, ибо одна порочная страсть есть — азартные игры. Это не доказанный факт, а лишь со слов некоторых свидетелей, но в таком случае многое сходится. И эта тварь, да простят меня все ангелы-хранители в раю, прокутила, прогуляла и спустила наши с Алёшей жизни.

В документе указана сумма долга более четырёх тысяч, дом в