залоге, и если его выставят на торги, то этой суммы не хватит покрыть всю задолженность перед многими ростовщиками, букмекерами и прочими нехорошими людьми. А ведь есть ещё недоимки по налогам.

— Только криминала мне и не хватало. Ещё одно жирное пятно на моей репутации, — вздыхаю и прибираю свою копию в ящик бюро, а оригинал отчёта решила отнести Макарову, и сразу переговорить на счёт планов. Он как раз только приехал, и ко мне пока войти не успел, а может быть, и не знает, что я уже у себя.

Тихо постучала по дверному косяку с облупившейся краской и, скрипнув старыми полами, вошла в кабинет городничего.

— Добрый день, вы не передумали? — говорю так, словно вчера между нами ничего эдакого и не произошло.

— Ох, вы уже здесь. Как приятно вас видеть, Александра Андреевна. Дела подготавливаю, вот вам хочу отдать кое-какие бумаги, в моё отсутствие вам придётся эти обязанности взять на себя, но ничего сложного. И есть ещё одна неприятность, без дозволения генерал-губернатора я покинуть свой пост не имею права. Однако он сейчас в столице, и я намерен сразу же заехать к нему, заодно рассказать о наших скоропостижных делах, так сказать, подготовить его душу к неожиданностям, какие его ожидают в нашем городе, чтобы не случился с ним приступ ярости по прибытии из отпуска, и взять небольшой отпуск на решение семейных дел.

— Боже мой, я и не знала, что так всё строго. Но может быть, вам лучше не ездить?

— Не волнуйтесь, мне в любом случае нужно лично отвезти отчёты, есть важные дела в столице, какие меня реабилитируют перед властью.

На него моё присутствие действует очень волнительно, я и сама чувствую слишком яркий эмоциональный подъём от влюблённости.

— Хорошо, но вы не рискуйте понапрасну, если прикажут, то возвращайтесь. Вот я хотела вам отчёт поверенного отдать, в нём все адреса и имена, данные, какие надо проверять, — протягиваю Демиду бумаги и решаюсь попросить. — Я тут подумала, что если у вас получится усыновить Алёшу, то не лучше ли ему будет поступить в кадетский корпус или инженерную школу, как сын отставного военного он имеет такое право?

— Это отличная идея, если Алексей согласится, то мы именно так это дело и устроим. Молодому человеку нужно хорошее образование, даже если вы здесь устроите школу, она не восполнит пробелов академического знания. В университет с таким аттестатом не поступить, увы.

— Я это прекрасно понимаю. И готова платить…

Он прикрыл глаза, изображая досаду от моего упрямства.

— Я стану отцом мальчика, и это уже моя обязанность, так что даже не думайте о расходах… Пожалуйста.

Отдаю ребёнка в добрые руки, потому что иначе нам не выжить, и это ужасно. Чувствую себя предательницей, сваливаю проблему на совершенно постороннего человека, правда, невероятно милого и дорогого, но у него своя жизнь непростая.

Вдруг поймала себя на мысли, что если бы подлец Гончаров предложил усыновить Алёшу, и усыновил, то я к нему вернулась бы и терпела.

Но Лёня и мысли такой не допустил, видать, знал о долгах и открещивался от ребёнка, как только мог, настоящий подлец, даже пробы ставить негде.

А Демид Ефимович сразу предложил план спасения, и ни на секунду не сомневается, а даже наоборот.

Мы обменялись бумагами, несколько долгих мгновений держась за один лист и глядя друг другу в глаза, пока за окнами не раздался чей-то окрик, смутились, улыбнулись и вернулись в рабочее состояние.

Демид сказал, что теперь моя правая рука — Смирнов, и я должна, не стесняясь обращаться к нему по любому делу.

Потом записал адрес, где намерен остановиться, и отдал мне листок.

— Мы поедем на ночном поезде, выезжаем сегодня вечером. Так будет удобнее. А сейчас пройдёмся, нужно проконтролировать мост, назначить день открытия и предупредить Торопова, о моём отъезде.

Я заперла свой кабинет на ключ, и мы на пионерском расстоянии пошли к мосту, соблюдая дистанцию приличия.

Работы подходят к концу, вчера во время моего отсутствия наши умельцы перебрали центральную опору, новенькие брёвна, пропитанные дёгтем, уже заняли свои места и поблёскивают новыми скобами. Осталось настил новый положить и новые перила с красивыми балясинами. И я предложила отделить поребриком узкую часть моста для безопасности пешеходов.

— Здравия желаю, Ваше благородие! Вота, полюбуйтесь на ляпоту! Осталось совсем чутка молотками постучать, и мост можно открывать, Торопов сейчас где-то по делам умчался, но скоро вернётся, — Семён Лукич на правах бригадира отчитался и показал проделанную работу.

— Мост стал красавцем, прям настоящая достопримечательность. Однако я серьёзно хочу составить список всех, кто активно работал, поставить будку и шлагбаум, чтобы брать плату за проезд.

— Да можно же проще сделать, обойти все дворы, кто никакого участия не принимал, и собрать на содержание моста по десяти копеек, — предложил более простой вариант городничий.

Но Семён Лукич укоризненно покачал головой, и с некоторой торжественностью, свойственной творцам, выдал огромный секрет, который нам и неведом в силу непродолжительного жития в Кулебякине:

— Ваше высокоблагородие, тут дело-то не в десяти копейках. Вы человек новый, и не припомните старого порядку-то…

— И в чём старый порядок заключается? — мы с Макаровым спросили хором.

— В том, что наш мост потому и износился, что им пользуются все, кто ездит на станцию из Покровского и ещё из четырёх деревень, почитай! Не-е-е, ошибся я по старости, шесть деревень, что по тракту-то стоят. Тот мост, что в пяти верстах от нас узок, и в целом-то петлю даёт для Покровских ездоков, аж о десяти вёрст, а это почитай — четверть ходового дня. Мается народ, но ездит кругом, а теперь все после открытия-то и начнут через нас…

Даже меня проняла сия новость, а городничий и вовсе ошалел, да перцу добавил:

— Вот те раз? Мост стратегический, а его никто не ремонтировал? И почему я об этом не знал? Нас за такое дело могли бы и к суду призвать.

Внезапно, как снег на голову открылась такая информация, за которую городскую власть могут не только пожурить, но и основательно наказать. Гончаров в шаге от огромных штрафов за халатность, стоит только Демиду Ефимовичу упомянуть о деле в отчёте.

Семён Лукич только развёл руками:

— Ну, ваше высокоблагородие, прошу меня простить великодушно, говорю только то, что знаю, и как оно было ещё при прошлом царе-батюшке. Может, и не вернутся люди, уж привыкли.

— А мы щиты поставим на тракте, что мост готов, но проезд платный. И точно, будки для дежурных надо ставить. И вот ещё что, завтра