— И я тогда буду геологом и маляром, — сказала Лена.

— Ну да… девчонки геологами не бывают!

— Нет бывают! У меня тётя геолог. Не веришь? Правду говорю! Она мне целую кучу разных камешков привезла, только я их все в детском саду раздарила.

— Подумаешь, камешки… настоящие геологи всегда с компасом ходят. Мне папа целый компас подарил, я по нему даже в парк Победы пришёл. Сам!

— В парк Победы? Ой, мы там с мамой один раз были, а теперь ещё поедем, когда у меня нога совсем зарастётся.

— А чего вам туда ехать? Вот же он! — засмеялся Алёша. — Два шага пройти не могут.

— Два шага? Ты что?! Парк Победы знаешь как далеко? Совсем в другом конце города!

— Как в другом конце города?! А это тогда что?

— Это? Это просто так… садик, и всё… Мы здесь всегда гуляем. Ой! Мамочка-а-а-а!

Ленина мама поставила на скамейку сумку с продуктами и подхватила Лену на руки.

— Ты не плакала?

— Не-е… со мной Алёша сидел, чтобы я не боялась. Он хороший, мама, он геологом будет, и маляром, и шофёром.

— Вот как? — засмеялась мама и погладила Алёшу по голове. — Спасибо тебе, Алёша, я очень волновалась.

Алёша сидел на скамейке, низко опустив голову. Он не слышал, что говорили Лена и её мама. Он с трудом сдерживал слёзы. Только бы не расплакаться, только бы не расплакаться… Как же так, ведь он всё время шёл точно по компасу, и компас сам привёл его сюда… Что же теперь делать?

Парк Победы совсем в другом конце города. На улице совсем ночь, а дома, наверное, папа с мамой ищут его… Что же теперь делать?

— Пойдём скорее домой, девочка, — сказала Ленина мама, — уже десять часов — тебе давно пора спать.

— Мама, пусть Алёша тоже с нами пойдёт, — сказала Лена, — я ему мои игрушки покажу. Пойдёшь, Алёша?

— Поздно уже, девочка, Алёшу мама дома ждёт, правда, Алёша? Ты в каком доме живёшь?

— В нашем, — сказал Алёша.

— Конечно, в вашем, — засмеялась Ленина мама. — А улица какая?

Алёша хотел назвать свою улицу и… не смог. Название улицы словно выскочило у него из головы.

— Я… Я забыл, — тихо сказал Алёша, — далеко…

— А с кем ты сюда пришёл? — уже серьёзно спросила Ленина мама и села рядом с Алёшей на скамейку.

— Один, — Алёша отвернулся и тихо всхлипнул.

— И мама твоя не знает, что ты здесь?

— Нет.

— Что же делать? Представляю, как она волнуется! Алёшенька, милый, ну постарайся вспомнить свою улицу…

— Я… я всё время знал, знал, а сейчас забыл, — прошептал Алёша сквозь слёзы.

Ленина мама поднялась и заходила вдоль скамейки, нервно хрустя пальцами.

Возле них начали собираться люди. Странное дело, то никого не было, а тут как будто все сразу узнали, что заблудился мальчик.

Пришли две похожие друг на друга старушки, и ещё какие-то женщины, и даже один мужчина в форме железнодорожника.

— Надо отвести его домой, — сказала одна из старушек с таким видом, словно, кроме неё, это никому не могло прийти в голову.

— Вот именно, — сказала другая, — какие-то странные теперь дети пошли. Ходят сами куда хотят.

Они были так похожи друг на друга, что Алёша даже не понял, какая из них что сказала.

— Но если он не помнит ни названия улицы, на которой живёт, ни дороги? — сказала Ленина мама. — Алёшенька, я думаю, тебе следует пойти к нам, а завтра с утра мы с тобой будем ходить по улицам и искать. Ведь ты же узнаешь свой дом, правда?

— Узнаю, — сказал Алёша, а Лена радостно захлопала в ладоши.

— Я тебе все свои игрушки покажу и подарю, что хочешь!

— Нет, — сказал железнодорожник, — так не пойдёт. Его мать до утра с ума сойдёт… Надо попытаться узнать, где он живёт. Я в этом районе родился и многих знаю. Скажи, Алексей, кто в твоём доме живёт?

Алёша вытер слёзы и удивлённо посмотрел на железнодорожника.

— Как живёт? У нас много людей живёт!

— Кого-нибудь из них ты можешь назвать по фамилии?

Алёша задумался.

Кто же у них такой известный, чтобы его другие люди знали? Ну, конечно, тётя Лида — дворник. Её все знают.

— Тётя Лида Егорова!

Железнодорожник покачал головой.

— Нет. Такую не знаю.

— Ну как же, как же, — заволновался Алёша, — её же все в нашем доме знают!

— Всё равно не знаю.

— Ну, тогда дядя Петя Быстров. У него ещё красный мотоцикл и собака Ларга…

— И этого не знаю… Ты попробуй ещё кого-нибудь назови…

— Больше я никого не знаю, — сказал Алёша грустно.

— Да-а, — разочарованно протянул железнодорожник, — ничего у нас не вышло… А твоя-то как фамилия?

— Максимов…

— Максимов, Максимов… А маму твою как зовут?

— Лидия Петровна моя мама. Только её никто не знает. Она и во двор-то никогда не выходит. Целые дни то на работе, то дома обед варит или стирает, — вздохнул Алёша.

— Подожди, подожди, парень, уж не на Механическом ли заводе твоя мама работает?

— Ага! — обрадовался Алёша. — Я там один раз был.

— Эх ты! — засмеялся железнодорожник. — Всех знаешь, кроме своей мамы, а портрет её, между прочим, на Доске почёта у райсовета висит, понял? Ну вот, товарищи, и выяснили. На Верейской улице Алёша живёт.

— Правда, правда! — закричал Алёша. — Я вспомнил! Верейская мою улицу зовут! Я на ней живу!

— Вот и чудесно! — засмеялась Ленина мама, и все вокруг засмеялись и стали наперебой гладить Алёшу по голове, даже старушки, как будто он сделал им что-то хорошее.

Железнодорожник крепко взял Алёшу за руку.

— Пойдём, бегун, а то мама твоя уже места себе, наверное, найти не может. Шутка ли?

— Алёша, ещё к нам приходи, — сказала Лена, — про дома, которые разговаривают, расскажи… Придёшь, Алёша?

— Приду! — крикнул Алёша.

Железнодорожник шёл очень быстро, и Алёша изо всех сил старался не отставать от него.

Он совсем не чувствовал усталости, потому что теперь он шёл домой, а дома его ждала мама.

«Интересно как получается, — подумал Алёша, — про дядю Петю все знают, весь двор его собаки боится, а этот дяденька железнодорожник про него даже и не слышал, а вот маму знает!»

— Дядя, — спросил Алёша, — а почему вы про мою маму знаете?

— Потому что твоя мама не только твоя мама, но ещё и человек хороший, настоящий работник, понятно?

— Ага, — сказал Алёша, — я свою маму тоже крепко люблю.

— Не верю. Если бы любил, не убегал бы из дому, не заставлял бы свою мать