– Из всех, кого я видел, ты самая непутевая, – насмешливо бросил он, покачав головой, и распахнул дверцу морозилки.

Холод пахнул в лицо и обвился вокруг шеи. Вместе с ним из морозилки обычно вырывалась темная дымка, исходившая от стеклянных шариков. Сегодня она была особенно густой, липла к коже, и хозяин Чэ передернул плечами. Его вдруг накрыло нехорошее предчувствие и тревога, и он застыл на месте.

– Я, конечно, обычно таким не занимаюсь, но если бы могла, то вашему заведению отзыв обязательно оставила. Написала бы «работают грубияны», – ворчала Чхэи, не замечая внезапное молчание хозяина Чэ.

Она наклонилась над тарелкой, испускающей клубы пара, захватила палочками побольше лапши, подула на нее посильнее и уже поднесла ко рту, как вдруг услышала:

– Стой!

– Боже мой, ну что опять?!

Она неожиданно для самой себя разозлилась и швырнула палочки на стол. Теперь она и правда чувствовала себя щенком, перед которым поставили миску и скомандовали ждать.

Хозяин Чэ в оцепенении разглядывал морозильник и что-то бормотал себе под нос. Он говорил тихо, и Чхэи пришлось наклониться в сторону кухни, чтобы расслышать его слова. Но он уже захлопнул дверцу холодильника.

– Его нет.

Чхэи наконец увидела его полные ужаса глаза. Что-то было не так.

– Твоего кристаллика нет.

Глава 5. Самый обычный день в лапшичной лавке

– То есть…

На столе между встревоженным хозяином Чэ и растерянной Чхэи остывала тарелка с лапшой.

– Вы говорите, что нет моего кристаллика, того, где хранится моя судьба и без которого я не могу вернуться домой? – Чхэи отчасти хотела уточнить, правильно ли она его поняла, и отчасти проверить, не придумал ли он это, просто чтобы напугать ее. Однако он лишь кивнул в ответ.

Чхэи готова была ударить себя по губам за то, что еще несколько минут назад рассуждала о «ценных воспоминаниях». Она фыркнула и резко поднялась, хлопнув ладонью по столу.

– Такого не может быть. Вы серьезно думаете, что я вам поверю?

– А все остальное может быть?

Хозяин Чэ иронично усмехнулся и, раскрыв руки, сложенные на груди, провел ими вокруг себя. У Чхэи закружилась голова. Картинка перед глазами поплыла и начала отдаляться. Она уцепилась за край стола, чтобы не упасть. Каждый раз, когда она резко вставала или меняла положение тела, у нее начиналось головокружение. Девочка все никак не могла привыкнуть к этому чувству, и сейчас оно только подтвердило, что все происходящее не было сном.

Хозяин Чэ, в свою очередь, выглядел так, будто его одолела мигрень: он морщил лицо, с силой нажимая двумя пальцами на виски. Чхэи взглянула на него – казалось, он и сам не понимал, что теперь делать, – и обреченно опустилась обратно на стул.

– А как вы различаете, чей кристаллик чей? Может, вы просто плохо посмотрели или он в угол закатился?

– Он должен светиться красным, как только рядом оказывается душа, которой он принадлежит. Днем свечения не было, и я решил, что нужно дождаться ночи. Это мерцание не заметить нельзя. – Хозяин Чэ говорил медленнее обычного. Он щелкнул пальцем по краю тарелки, и поверхность бульона покрылась мелкой рябью. – Лапша нужна, только чтобы шарик было легче съесть. Он должен достичь самого сердца, снова его запустить и исправить сбой в судьбе. Без него в куксу смысла нет.

За спиной у Чхэи в дверь ударил резкий порыв ветра. Как бы ей сейчас хотелось выбежать наружу и разорваться на мелкие кусочки – лишь бы проснуться от этого кошмара.

«Ведь хотела вернуться до дня рождения», – подумала Чхэи и вспомнила родителей. В уголках глаз защипало.

– И как теперь быть? – У Чхэи не получилось сдержать дрожь в голосе. Она все силы тратила на то, чтобы не дать слезам упасть из глаз.

– Только не реви, – бросил хозяин Чэ, заметив ее прерывистое дыхание. Сам он, однако, давно забыл, какими бывают чувства, что скрываются за слезами. Он повидал достаточно душ, чтобы понять – рыдания неэффективны и бесполезны. – Терпеть не могу, когда плачут.

Удивительно, но на Чхэи это подействовало, как ни на кого другого. Все потому, что она и сама не любила слезы. Точнее, не могла видеть себя заплаканной. Она повторяла вновь и вновь, словно вдалбливая себе в голову: «Нельзя сейчас плакать. Соберись, Ён Чхэи».

Чтобы остановить рыдания, она подняла взгляд к потолку. В голове промелькнуло воспоминание. Сцена, о которой она никогда бы сама и не подумала: как Чхэи стискивает зубы, чтобы сдержать всхлипывания, и руки родителей, крепко сжимающие ее ладони.

Чхэи не успела опомниться, как ее тело отреагировало быстрее головы. Ей с трудом удалось сдержать горячую волну слез, как они тут же подступили вновь. Она боялась, что они вот-вот хлынут из глаз, и потому вытаращила глаза, будто от злости, не моргая.

– Соберись, Чхэи, – едва слышно сказала она сама себе. На шее выступила вена от напряжения. Застрявшие в горле рыдания понемногу отступали. – А других способов вернуться нет? – выдавила из себя девочка, с усилием проглотив слезы, свернувшиеся в плотный ком. Казалось, если она взглянет на хозяина Чэ, то точно расплачется, поэтому таращилась на тарелку с куксу.

– Нет.

Горячая волна снова подступила к горлу.

– Пока побудешь в лапшичной.

И резко провалилась вниз.

– Что? – воскликнула Чхэи, вскинув голову.

Хозяин Чэ стоял с закрытыми глазами и умиротворенным выражением лица, будто медитировал.

– В ушах звенит.

– Завтра же мой день рождения! Что значит «пока побуду в лапшичной»? «Пока» – это до каких пор?

– Пока не поймем, как тебя отправить обратно.

Полное безразличие, с которым он ей отвечал, вывело Чхэи из себя. Она повысила голос:

– Ну и когда это будет?! Когда?!

– Я тоже не знаю когда, – ответил хозяин Чэ, натягивая резиновые перчатки, чтобы вымыть посуду.

Он вел себя так, будто ничего значительного не произошло. Чхэи не верила своим глазам.

– Мне одной здесь не все равно?

Он не успел надеть вторую перчатку – швырнул ее в раковину.

– По сравнению со мной, у тебя все еще хорошо. Я тут тридцать лет без единого происшествия, и в один момент все идет коту под хвост. Мне уже подходило время освободиться из этой проклятой лавки, а ты все испортила.

Чхэи застыла с приоткрытым ртом, потеряв дар речи, и лишь хлопала глазами. Хозяин Чэ глубоко вздохнул и наконец натянул вторую перчатку.

– Я пока не знаю, как быть, поэтому остается только ждать. Пока ждем, может, найдется другой способ вернуть тебя. Но до тех пор… – он вдруг многозначительно взглянул на Чхэи, – будь