– А-ай!.. – вскрикнула она, едва не упав.

Если бы Тами не подхватил ее под предплечье, она улетела бы носом в песок. Чхэи резко отдернула руку, уперлась ладонями в колени и с изможденным видом попросила:

– Можно чуть помедленнее?..

До сих пор Тами выглядел так беспокойно, что она боялась даже заикнуться об этом.

– Ну и молодежь пошла – все сидят за своими учебниками да телефонами, спортом совсем не занимаются. Два шага сделают – уже устали, – проворчал он, цокнув языком. Но выражение лица у него было не злое, а скорее встревоженное. – Что, совсем выбилась из сил? Мы-то вон, почти пришли. Чуть-чуть осталось, потерпи малехонько… – сказал он, похлопывая ее по плечу, и снова протянул руку.

Едва сдерживая слезы, Чхэи вложила свою руку в его неказистую ладонь. Вдруг он поднял голову и пробормотал:

– Ох, дело плохо. Солнце садится.

Чхэи все это время шла, зарывая свой взгляд в песок, и теперь резко подняла глаза в небо. Закатное солнце было таким ярким и ослепительным, что она сразу зажмурилась. Солнечный шар, еще недавно висевший прямо над головой, теперь заметно накренился. Чистое голубое небо понемногу окрашивалось рыжими и алыми отблесками. Казалось, что солнце вот-вот рухнет в море песка. Угрюмое лицо Тами становилось все краснее и напряженнее.

– Ветер-то сегодня какой сильный, вот нас и унесло так далеко от лавки. В Пограничье время идет быстрее, чем там, наверху. Чуть помедлишь – так солнце тотчас скроется.

Его голос мгновенно растворился в нарастающей тишине, объявшей их двоих. Чхэи обернулась по сторонам: вокруг ни души – только две их фигуры одиноко виднеются посреди бескрайней пустыни. Ее бесконечность и пустота будто давили на Чхэи. Она невольно поежилась и быстрее зашевелила ногами.

Теперь Тами почти бежал, и Чхэи, не жалуясь, бежала за ним следом. К счастью, скоро показалась лавка. Позади нее солнце клонилось к горизонту, и вокруг хижины словно сиял яркий оранжевый ореол. Тами и Чхэи не раздумывая рванули в сторону него.

Целые и невредимые, но еле дыша, они добежали до двери и вздохнули с облегчением, которого ранее никогда не испытывали. Чхэи так рада была увидеть круглый луч света, льющийся из маленького оконца в двери! Ее вдруг переполнили такие сильные чувства, что в глазах защипало. Она уже тянулась к ручке, как вдруг Тами схватил ее за запястье.

– Послушай… – дрожащим голосом проговорил он. – Я тебя всего один день знаю, но даже он прошел здорово. Вернешься наверх – учись прилежно, родителей слушайся и, главное, не болей, условились?

Его глаза заблестели от нахлынувших чувств. Как будто закрепляя свои напутствия, он сжал руку Чхэи в своих ладонях и несколько раз энергично потряс. Она растерялась, не зная, что ответить.

– Дядька-то тебе сегодня нервы трепал, выпытывал все, а ты вон как понимающе ко мне отнеслась. Спасибо! Тьфу ты, будь у меня хоть денег немного с собой, дал бы тебе. Тогда, значит, просто знай, что я за тебя буду всегда кулаки держать: «чтобы у нашей Чхэи все было хорошо». Так что давай, не падай духом… Ох ты, все, поздно уже! Быстро внутрь!

Чхэи еще не успела ничего понять, как Тами, сказав все, что хотел, подтолкнул ее в спину.

– Постойте, а вы почему не идете? – Она наконец осознала, что Тами с ней прощался.

– Ой, да там… Поздно уже, сейчас еще нагоняй получу, не буду заходить. Давай внутрь, быстро.

Он ловко распахнул дверь, втолкнул туда Чхэи и тут же захлопнул ее у девочки за спиной. Она метнулась к окну, но в нем было видно, только как он убегает куда-то в темноту. Рука все еще лежала на ручке, но открыть дверь Чхэи все равно не смогла бы – на нее легла другая, более твердая рука.

– Быстро же ты вернулась. Садись, – тихим голосом бросил хозяин лавки и движением подбородка недовольно указал на стул.

– А как же дядя Тами? Пусть он тоже зайдет! Там же стемнело! – Чхэи изо всех сил дергала дверь дрожащими руками, но это было бесполезно – рука хозяина Чэ и не пошевелилась. Даже если бы дверь и открылась, он встал бы в проходе и преградил собой путь.

– Он там живет. И вообще, ночью сюда никто, кроме гостя, войти не может.

Чхэи так просто сдаваться не собиралась:

– Как это «не может»? Это же ваша лавка! Если бы вы разрешили, он бы спокойно вошел. Нечестно так поступать с человеком, который вам помогает!

– Во-первых, фактически лавка мне не принадлежит. Во-вторых, правила устанавливаю здесь не я, а боги. Так что сядь. Мне работать надо, – даже ни разу не моргнув, аргумент за аргументом объяснил хозяин Чэ.

Чхэи ответить на это было нечего. Если уж сами боги так решили, что может обычный человек сделать? Чтобы показать, как она раздосадована, Чхэи сердито топнула. Затем, нарочно шумно дыша, села за стол. На соседнем стуле лежала зеленая ветровка Тами.

– Вот! Он даже куртку свою не взял! – громко крикнула она хозяину лавки в кухню. Однако ответ был все таким же сухим:

– Ну и пусть. Завтра заберет.

Чхэи решила вообще больше с ним не разговаривать. Она отвернулась и подперла щеку, шумно вздыхая. На самом деле именно это хозяину Чэ и было нужно: в лавке наконец стало тихо, и он спокойно продолжил приготовления.

Над столом, под бумажной лампой, облаком распространился солоноватый аромат.

Как бы сильно Чхэи ни хотела казаться обидевшейся, она не могла перестать шевелить ноздрями. Они расширялись и сужались, втягивая приятный запах. В кастрюле, размером таким, что можно было в ней утонуть, кипел бульон, и огромные пузыри лопались, наполняя воздух аппетитным ароматом. Чхэи незаметно наклонилась, чтобы вдохнуть его поглубже, но, как только хозяин Чэ подошел ближе, она метнула на него косой взгляд. Он, по правде говоря, был слишком занят, чтобы на такое обращать внимание.

Солнце уже полностью погрузилось за линию горизонта. Тьма только этого и ждала. Она выскочила исподтишка и заполнила освободившееся место, объяв собой все небо. Теперь единственным источником света был свет от люминесцентных ламп. Он проникал за дверь через круглое окошко и тускло освещал песок перед лавкой.

Хозяин Чэ аккуратно вывалил из кастрюли в раковину целую кучу иссушенных варкой анчоусов. Этого ему показалось мало, и он пропустил бульон через ситечко, выбирая мельчайшие серебристые чешуйки, оставшиеся от рыбок. Прозрачного, по-настоящему яркого вкуса бульона добиться непросто. Лишь после всей этой хлопотной работы он становится чистым, и тогда на душе у хозяина Чэ тоже проясняется.

Он выключил газ, и