Хагиннора. И, если б эти игры не несли угрозу здоровью и жизни пациентов, Илан, может быть, даже позволил бы заварить очередной котел с невнятным месивом резких слов и странных провокаций. Обязан был бы позволить в интересах государя, государства и всеобщей безопасности. Но получается так, что он этого позволить не может. За воротами госпиталя - пожалуйста. Внутри - любому зачинщику по рукам, и в угол, особо буйных привязать к кровати...

  

  Палата Рыжего закрыта, в притемненном отрезке коридора видно, что свет из-под двери не падает. Заснули, как стемнело? Или второй ушел на ужин, а первому света не оставил, тот все равно слепой?.. Приоткрыл дверь, заглянул. Рыжий лежит на боку, отвернувшись к окнам, Обморока нет. За окнами закат почти погас. Слабый оранжевый отблеск на дальних тучах и на стекле, в самой палате темно. И свет зажечь ничего с собой нет, а возвращаться на пост... лучше не будем. Ладно, Рыжий, давай без света. И без стетоскопа, руками. Пульс, температура, дыхание, жалобы... Все неплохо, не считая того, что на затылке уже вылезли пролежни, сквозь кожу двумя пятнами проступает сукровица, слиплись волосы. Трех дней хватило, и ведь подушка-то мягкая. А все потому, что рыжий. В остальных опасных местах чисто, там Обморок следил, а тут не знал или забыл...

  

  Но вообще Рыжий лежит один в темноте и тяжело вздыхает не просто так, а потому, что 'все его бросили'.

  

  А что такое? Где посланник Ариран?

  

  Ушел в посольство, оставил вместо себя доктора Зарена. Доктор Зарен слишком почтителен, рядом если сидит, то в стороне, дотрагиваться до ладоней ему запрещено, и где сейчас тот доктор, неизвестно... Рыжего тошнило днем, заходил еще какой-то врач, уколы делал не в ногу, а в ягодицу, больно, поворачивал жесткими руками, щупал, перевязывал, потом поднимал, водил вокруг кровати. Пол здесь смешной, теплый, но сильно закружилась голова. Потом Рыжего ругали, что нужно вставать и ходить самому, а Рыжий сам встать не может, куда идти не видит, одежды у него нет, болеть он не умеет, но от путешествия вокруг кровати сразу заболел весь с головы до ног, и все у него плохо. И еще лежа мочиться не получается, Зарен помочь не догадывается, Арирана просить неловко, хоть и приходится, вот девушка была, она постучала ребром ладони по животу, и все пошло легко, нельзя ли вернуть девушку?..

  

  Можно, наверное, сказал Илан. Я узнаю, что у нее с дежурствами. Сейчас нужно помочь?

  

  Нет, пусть придет девушка. Уж лучше с девушкой, чем с Зареном и Арираном.

  

  - Эх вы, - сказал Илан и потрепал Рыжего по макушке. - Люди с крыльями...

  

  Хотел идти за девушкой, но Рыжий схватил его за ладонь. 'Откуда знаешь?'

  

  - Говорил про вас с киром Хагиннором.

  

  'Зачем?'

  

  - По просьбе Арирана.

  

  'Не слушай Арирана. Ему нельзя решать, его накажут'.

  

  - Ведь он все равно влезет, ему втемяшилось, что нужен разговор. Ему нельзя решать, а тебе? Тебе можно?

  

  'Мне можно, я не хочу'.

  

  - Кир Хагиннор про себя сказал то же самое.

  

  Тут Рыжий задумался. 'На самом деле это плохо'.

  

  - А почему ты сам не хочешь с ним поговорить? Вы накрутили тут каких-то тайн. Вокруг себя, и вокруг него, по-моему, тоже. Если Арирану с ним разговаривать не по возрасту и не по чину, спаси его от наказания. Начни сам, вдруг получится. А не получится, пошлёте с киром Хагиннором друг друга подальше, Ариран успокоится и перестанет лезть.

  

  'Тебе доверяют? Ты не просто доктор? Ты много значишь, много знаешь?'

  

  - О чем?

  

  'Кто Небесный Посланник на Ходжере?'

  

  - У них тоже есть такой, как ты?

  

  'Пятьсот лет не было. Или мы не знали. Теперь появился. Если не понял, о чем я, забудь, что я спрашивал. Клянись'.

  

  - Не буду клясться, - сказал Илан. - Я, в первую очередь, просто доктор. Могу помочь - помогу, вредить не собираюсь. - Про себя: 'Вы и сами справляетесь'. - Тебя ужином кормили?

  

  'Нет'.

  

  - Наподдам я этому вашему Зарену. Ладно, не грусти, схожу за девушкой, за Зареном. И... есть у меня один приятель из Столицы. Он много знает про всё и про всех. Быть может, с ним тебе поговорить. Тебе и ему. Не Арирану с киром Хагиннором, а то подерутся. Может, так лучше будет...

  

  Рыжий только вздохнул. Видимо, уже счёл, что, как и Обморок, наболтал лишнего.

  

  В следующие пятнадцать сотых кое-какие проблемы Рыжего Илан сумел решить, а вот сам до ужина не добрался. Прозвучала команда мыться в операционную всем, кто не боится крови. Женщина, подобрана городской стражей в пальмовой аллее в пяти кварталах к востоку от дворца. Тринадцать ножевых - голова, шея, грудь, живот, бедра. Илан пошел. Живот - его часть работы. Голова и шея Наджеду, грудная клетка Рауру. Никто больше не вспоминает про 'в отделение ни ногой' и 'чтобы спал дома'. Вообще никаких возражений.

  

  На дежурстве и у стола доктор Наджед, так и что? В предоперационной столько же порядка, сколько бывает в мусорном ведре перед тем, как его отнесут на помойку, у кого-то берут кровь, не разув и не переодев предварительно. В операционной на полу лужа, битое стекло и упавший инструмент, в брюшной полости озеро из кишечного содержимого и крови, зажимы сегодня у всех соскальзывают, лигатуры рвутся, но все это лечится. Не лечится другое - что работа для Илана как ниторас, следы которого доктор Наджед недавно искал у него на руках. При ней не нужны наркотики. И, наверное, это так же вредно и плохо, как ниторас, но бросить ее нельзя, да, по правде говоря, Илан и пытался один раз всего. Безуспешно.

  

  Он сейчас понял, отчего и зачем искал Арденну. И почему не находил ее. В жизни не хватало стабильности, каких-то повторяющихся событий и циклов, чего-то устойчивого и узнаваемого. Просто этап привыкания к родному городу заново был такой. Ходжер Илана поменял, но не изменил, ерунда все это. Никакой он не другой человек. Все тот же любопытный и неосторожный Илан из Болота, которого нашли в камышах, приемный