ему было сложно. Илан не любил свое личное отношение к больным. Каким бы оно ни было, оно было неверным. Мать права, что ругается, нельзя эмоционально вовлекаться, нельзя жалеть и нельзя испытывать отвращение. Хватит дежурного 'мой хороший' вместо выпавшего из памяти имени, достаточно видеть болезнь тела и свою работу, уважать и ценить чужое здоровье и чужую жизнь больше своих собственных. Можно даже разговаривать, как получится, иногда заумно и строго, иногда естественно и по-простому глупо. Но не относиться к личности и ее проблемам, как заинтересованное лицо. Выслушать, погладить по голове, поверить, что правда тяжело. И отправиться к следующему, кто требует внимания. Любишь оперировать - люби больных после операции, от ведения послеоперационного периода зависит девять десятых успеха. Любишь видеть результат и свою хорошо выполненную работу - ходи, лечи и говори 'мой хороший' всем подряд. Вылечил - прощайся; если встретишь снова, вспомнишь шрам и свои стежки на теле, но не вспомнишь лица.

  

  Актар и Ифар отдельная история. Они коллеги, с ними общение возможно, и участие к ним совсем другое, и разговоры о делах общие. Но других двоих не получается обойти отношением, хоть ты тресни. К Рыжему оно неоправданно хорошее, жалко слепенького. К Палачу настороженное и заведомо плохое, зачем он 'Палач'? Хотя на самом деле неизвестно, кто из них хороший, кто плохой, и даже, может быть, кто кого уложил Илану под скальпель. Могли быть связаны, могло от одного отскочить другому в межклановом конфликте... Даже с Адаром в разы проще.

  

  Общая палата. Палач. Состояние все еще сложное, стома начнет действовать, как только заработает кишечник, а движений никаких, хотя пора бы. На стойке капельница с тем самым желтым раствором, заканчивается. Рук на осмотре боится, потому что они причиняют боль. Не надо бояться, доктор Илан умеет осторожно. Марлю с антисептиком со вчерашнего дня в стому не закладывают, только промывают. Дренажи можно снимать, воспаления нет, чисто. В общую палату переводить не стоило, есть любопытные, кто-то повернулся, кто-то приподнялся на локте и смотрит, кто-то вообще ходил, ходил и словно бы случайно совсем близко подошел. Нужно запускать парезный кишечник, нужно вынимать трубки и зашивать прорезанные под них отверстия, а люди ходят, заглядывают через плечо, бубнят что-то под руку, и собственное отношение Илану мешает. На счастье, в дверях появился посланник Ариран. Тоже решил походить и позаглядывать, наверное. Илан быстро накинул на Палача простыню, увел Обморока в коридор и поинтересовался, почему нельзя совместить Палача и Рыжего - они из разных кланов? Тогда давайте откроем еще одну палату и перенесем отдельно, больной тяжелый, и самому ему трудно, и другим с ним рядом в общей будет некомфортно, он чужак.

  

  Обморок опускал глаза и мялся. Боялся, кажется, что ему теперь придется быть санитаркой при обоих, он порвется пополам, не справится, и вообще выносить из-под лежачих судна, подмывать, вытирать, кормить, массировать - не его любимые занятия. Насчет разных кланов не ответил, но Илан понял, что угадал. Рыжий и Палач, может, и не прямые враги, но помирать на один огород из принципа не поползут. Илан напомнил, что Рыжему пора вставать и обслуживать себя самому, а дополнительные заботы с Палачом можно спихнуть на Зарена, тому не привыкать, и Обморок согласился.

  

  Пока Ариран ходил на главный пост платить, пока готовили палату и готовились перенести Палача на новое место, Илан отправился к Рыжему. Тот сидел на кровати, а Кайя - как же без неё - обстукивала ему спину, чтобы кашлял. Мокроты у него почти нет, дышит чисто, обошлось, можно сильно не стараться. Лучше бы поднять его и водить. Тем более, ему выдали рубаху и подкрадухи, он чувствует себя хорошо и не размахивает как попало руками, а очень точно ловит Кайю за ладонь и плечо. Пока Илан его смотрел, Рыжий рисовал ему буквы прямо под ключицей на стороне сердца. Часть написанного Илан между делом не понял, это Арирану хоть на спине пиши, когда он спит, и до него дойдет, а у доктора привычки так общаться нету. Илан предложил переписать на ладони заново. Рыжий просил разрешения открывать окно, ему жарко, и спрашивал, когда можно будет делать 'это'... ну... которое с женщиной. Н-да, у каждого свои печали. 'Это' Илан разрешил не раньше, чем через две декады, и Рыжий заметно погрустнел. По ответам Кайя догадалась, о чем речь, и похихикивала у Рыжего за спиной. Потом сочувственно погладила его сзади по шее. А Илан задумался - Обморок ли ей синяков наставил? Похоже, Обморока прокатили, как и самого Илана, раз он рядом не трется и долгих взглядов не бросает. Ну... по крайней мере, повод перестать слепенького жалеть. Слепенький, не успев оклематься, рвется в бой. И его, кажется, уже неплохо пожалели без Илана.

  

  - На сколько ты здесь? - спросил он Кайю.

  

  Она повела плечом и ответила с упором на 'буду':

  

  - Господин Мараар просит на все время, но у меня свои дежурства, не хочу их пропускать. В промежутках приходить буду.

  

  'Я больше заплачу' - написал Рыжий Илану. Илан сказал вслух.

  

  - Ребятишки маленькие, - снова повела плечом Кайя. - Ждут меня, скучают. Нечестно их бросать.

  

  Рыжий повернулся к ней, будто ее видит. И он скучал. Кайя улыбнулась хитро и кокетливо, во взгляде вызов. Тоже - словно он ее видит.

  

  Илан повесил ходжерский гибкий стетоскоп на шею, записал осмотр в бумаги, проверил, что идет по лекарствам и оставил их вдвоем. Бесенок ревности толкал под ребро, Илан давил его, вздыхал над собой и своим несбалансированным отношением к людям, но прекрасно знал, что справится. Подумаешь... Не таких видали.

  

  На этот раз за дверью стоял и, можно сказать, подслушивал - так пристально он на дверь глядел, - сам государь Аджаннар. В своем затасканном писарском кафтанчике и с тощей черной папочкой Намура под локтем. Похоже, пример Илана из государей в самую грязь оказался заразительным. Илан приветственно кивнул, государь молча ответил и продолжил пялиться на дверь.

  

  - Вопрос, - напомнил Илан. - Я жду вопроса. С чем к нам пожаловали? Мышь проведать?

  

  - Нет, конечно, - сказал государь. - Советника Намура потеряли. Не попадался?

  

  Илан глянул на окно под потолком, понять, откуда светит солнце. Примерно полдень, время к обеду, первых уже кормят.