за делегатами, чтобы те не вычудили чего-нибудь экстраординарного в такой неподходящий момент.

— Ах, Карл, ты всё также не способен читать между слов, — усмешка не покидала лица Михаила Романова. — Смотри внимательно и поражайся! — он невежливо ткнул пальцем сначала на правителя Австро-Венгрии, а затем вниз, на портал, где иномирцы уже вовсю собирались в ударный кулак, не сулящий ничего хорошего защитникам столицы Римской империи.

Число вторженцев, проникнувших в Рим, уже давно перевалило за сотню, однако нападать они не стремились, явно желая накопить число собственных сил побольше. Кроме того, они создали довольно плотный строй, который простым наскоком взять не получится, отчего подоспевшие на место вторжения крохотные силы Римской империи попросту оказались бессильны перед лицом грозного врага.

— Пока что я вижу лишь то, что дела у Римской империи весьма пло… — Габсбург осёкся, заметив, как к толпе врага из неровного строя защитников города вышел беловолосый парень. — Это ещё что за псих?

— Смотри-смотри, — лукаво приговаривал Романов, мысленно потирая руки и улыбаясь предоставленной Российской империи возможности проявить себя.

Тем временем беловолосый парень шёл вперёд, ни капли не страшась численного превосходства противника, которое ещё и пополнялось. Его походка была полностью расслабленной, о чём красноречиво говорили сложенные в карманы руки парня, одна из которых была неестественно тёмной.

Достигнув той позиции, когда техники иномирцев оказались способными достать его, беловолосый замер. Вторженцы, разумеется, воспользовались такой оплошностью со стороны смельчака и отправили в его сторону все атаки, на которые оказались в данный момент времени способны. Габсбург открыл было рот, чтобы в очередной раз восхититься тупостью неизвестного парня, однако так и застыл с отпавшей челюстью: все техники иномирцев сталкивались с невидимым нечто и разбивались, стекая на брусчатку.

— Что ещё ожидалось от Канцлера Российской империи? — в очередной раз тихо отметил Юкихито.

Вновь Японского императора услышал лишь Август, и на его лице отобразилась заинтересованность.

— Так вот ты какой, Фортис, — отметил мужчина вслух.

В следующее мгновение беловолосый сложил чудаковатую конструкцию из пальцев одной из рук и что-то шепнул одними лишь губами. Только Романов смог прочесть по губам парня, что тот буркнул резкое:

— Кусь!

Прямо из-под ног вторженцев с чудовищной скоростью вырвалась огромная лисья голова с широко раскрытой пастью, чтобы в следующий же миг схлопнуться и разорвать замешкавшихся иномирцев на части. На площадь тут же потекли реки крови и начали падать часть тел тех иномирцев, которым не свезло оказаться прямиком между огромных зубов призванной парнем твари.

Башня, где собрались члены международного совета, погрузилась в молчание. Каждый из присутствующих оказался шокированным от произошедшего, и лишь Михаил Романов довольно скалился и приговаривал:

— Обождите, господа! Это ещё не всё!

Застывшая в воздухе лисья голова дрогнула и стала искажаться, пока не превратилась в прекрасную девушку, особенностью которой были развевающиеся за её спиной девять пушистых хвостов. Девица тут же скользнула к порталу и принялась выводить пасы руками. Стоило ей начать это делать, как подкрепления прекратили поступать к вторженцам, когда те иномирцы, что выжили после ужасающей атаки беловолосого, бросились врассыпную. Однако разбежаться окончательно им не позволил лысый мужчина, который с удивительной ловкостью догнал каждого из них и лишил головы, используя в качестве гильотины водяные серпы.

— Что могу сказать, господа? Это было весьма эффектно, — проглотив злобу, заявил Габсбург.

— Полагаю, причину опоздания Александра Петровича можно счесть уважительной? — широко улыбнувшись и довольно прикрыв глаза, спросил Романов.

— Возражать не стану, — проговорил Юкихито.

Вслед за главой страны восходящего солнца высказались остальные члены совета, сойдясь в едином мнении с восточным правителем. Даже император Австро-Венгрии оставил свою обиду и восхитился подвигом русского Канцлера.

— Михаил, вы считаете, что иномирцы на этом остановятся? — воздержавшегося от общего восхищения Августа волновало совсем иное.

— Видите ли, господа, иномирцы вовсе не варвары. Да, их устои весьма отличны от наших. В их мире балом правит меч, а не дипломатия. Но это вовсе не значит, что их феодалы не держат связи между собой, — развернуто высказывался Романов. — Готов поспорить, что иномирцы прекрасно знают, кем является хозяин огромной лисы, что разом унесла сотню жизней их товарищей.

— Думаешь, что твой Канцлер настолько устрашающе выглядит в глазах вторженцев, что те не станут рисковать? — Габсбург задавал вопрос с нескрываемым сомнением в голосе.

— А вы знаете ещё причины, почему иномирцы всё ещё не открыли новые проходы в наш мир? — улыбнувшись, спросил Романов. — Уверен, вторженцы не станут атаковать Рим в ближайшее время. Но это вовсе не значит, что они не попытаются вновь в будущем. От этого никто не застрахован: ни Рим, ни Австро-Венгрии, ни Российская империя. Разница между вторжениями заключается лишь в том, что теперь мы к ним готовы.

— Следовательно, наше собрание в одном месте всё ещё остаётся полезным, — заключил Август. — Фортис уже направляется сюда, а значит, что нам необходимо подготовиться к долгому обсуждению происходящего с нашим миром.

— Ой, не уверен я в этом, Август, — задумчиво проговорил Романов, слегка растеряв веселье. — Зная Александра Петровича, обсуждение может закончиться, толком не начавшись.

* * *

В башне Римского дворца меня встретили весьма кислые лица. Я уже приготовился к тому, чтобы выслушивать осуждение в свою сторону из-за того, что немного опоздал из-за внезапного вторжения, однако здесь, судя по всему, уже обо всём в курсе. Не просто же так Романов довольно скалится, когда остальные смотрят на меня с неким опасением, верно?

— Александр Петрович, рад приветствовать вас у себя дома! — степенно встал из-за стола статный мужчина, отдалённо напоминающий моего знакомого, Люция. Направившись в мою сторону, он на ходу приговаривал: — В первую очередь хочу поблагодарить вас за помощь в обороне города. Вы воочию доказали, что достойны своего когномена, а также подтвердили все мои мысли на ваш счёт. Я рад, что мой сын не ошибся в выборе друга.

Август протянул мне руку, которую я тут же пожал. Он положил руку мне на плечо и повёл в сторону, где уже сидел Михаил Романов-старший с довольной ухмылкой на своём лице. Остальные отчего-то были шокированными, а один из делегатов вовсе злился так, что вены на его лбу пульсировали.

«Кажется, кто-то излишне возбудился, увидев наше представление», — хихикнула мыслеречью Кей.

— Господа, прошу прощения за опоздание. Из-за определённых обстоятельств я выставил себя лжецом перед вашим человеком, Ваше