и оставлять своих жён. Я надеялся получить заслуженный отдых, а на деле заработал очередной ворох проблем. Единственное, что грело мою душу, так это то, что в чужой стране мне совершенно не было необходимости сдерживаться в том случае, если что-то пойдёт не по плану.

Посмотрим, на что подпишется Романов-старший, который возглавлял нашу делегацию в то время, как его сын руководил восстановлением страны после изгнания вторженцев. Настрой у экс-лидера Российского государства был боевой, что немало намекало на то, что повоевать с иномирцами нам ещё придётся.

— Саня, чего такой смурной? — хлопнул меня по плечу Зубинин, который отправился вместе со мной.

Опыт руководства смешанными войсками, состоящими из гвардий десятков Родов и регулярных армии, у него имеется. А после нашей безоговорочной победы над вторженцами, ещё и репутация соответствующая к нему прилагается. Такого полевого командира ещё поискать нужно, потому я с собой его и прихватил. А тот факт, что мне не хотелось отдуваться в одиночку, мы опустим.

— Наш вылет пахнет очередными проблемами, Зуб, — буркнул я, не стесняясь командира своей гвардии. За время нашего знакомства он успел уже узнать меня, а потому пытаться ввести его в заблуждение, изображая мнимую воодушевленность, считаю пустой тратой времени. — Пятой точкой чую, что нам ещё придётся скрестить клинки с иномирцами.

— Ну, так это же не проблема вовсе, — воинственно заявил Антон Васильевич. — В очередной раз прославим Род Новиковых. Разве ты этого не хочешь, Саня?

— Я хочу лежать на солнышке и пожинать плоды своего успеха, а мне предстоит выслушивать толпу высокопоставленных чиновников, а то и вовсе лидеров государств, большая часть которых, готов поспорить, с иномирцами лицом к лицу не сталкивалась, — сокрушался я.

— Так тебя же никто не заставлял отправляться в Рим. Сам подписал документ, а теперь нервничаешь, — во мне присутствовала стойкая уверенность в том, что происходящее веселило Зубинина, ведь о том, каким образом я поставил свою закорючку на той злосчастной бумажонке он прекрасно знал.

— Давай не будем об этом, — отвернулся я к иллюминатору, чтобы в следующее мгновение утонуть взглядом и разумом во множестве облаков, курсирующих по небу параллельно с нами.

* * *

Хоть у меня было приглашение от Римского императора, и я спокойно мог приземлится в частном аэропорту императорской семьи, выбор мой пал всё же на обычный аэропорт. Хотелось прогуляться по древнему городу, ну и, лукавить не буду, оттянуть момент встречи с делегациями остальных стран.

Разрешение на посадку моему борту выдали мгновенно, несмотря на удивление диспетчера. К тому же стоило шасси самолёта коснуться покрытия взлетно-посадочной полосы, как к борту тут же подъехал кортеж автомобилей весьма представительного вида. К тому моменту, как я спускался по трапу, из первой машины выскочил холёный мужчина в дорогом костюме. Весь его внешний вид кричал о богатстве и важности своего хозяина.

— Ваше Сиятельство, рад приветствовать вас на территории нашей великой империи! — на русском языке с ярко слышимым акцентом провопил мужчина и изобразил неглубокий поклон.

Вроде все нормы приличия были соблюдены, однако осадочек всё равно остался: душа итальянца кричала о неискренности своего владельца. Кроме того, поклон ему дался с явным трудом.

Ладно, сохраняем радушное выражение лица.

— Добрый день, уважаемый, — улыбнулся я в ответ итальянцу, поздоровавшись на его родном языке. — Кто вы и чему я обязан столь яркой встрече?

— Меня зовут Лоренцо Мартини. Я личный советник Августа по важным делам, — представился, наконец, итальянец. — Я прибыл, чтобы сопроводить вас в императорский дворец, где вскоре начнётся заседание международного совета, — не стал юлить и прятать за витиеватыми фразами свою цель мужчина. — Позвольте пригласить вас в один из автомобилей, — Лоренцо широким жестом указал на то авто, из которого сам вышел.

— Не, я пешочком, – отмахнулся я и направился в сторону аэропорта, откуда намеревался попасть в сам город. — Пойдём, Антон Васильевич, постигать красоту этого прекрасного города.

Мы прошли мимо Мартини, на лице которого застыло изумление, мгновенно сменившееся непониманием. Пока он находился в замешательстве, мы уже удалились на приличное расстояние, отчего ему пришлось догонять нас чуть ли не бегом.

— Ваше Сиятельство, но вас ведь ждут лидеры нескольких государств, включая главу Российской империи! — на ходу пытался донести до меня несомненно важную мысль. — Вы не можете заставлять их ждать.

— Что я могу, а что не могу, решать не вам, уважаемый Лоренцо, — холодно произнёс я, слегка склонив голову на бок. — Мне нужно пройти сквозь город, и я намереваюсь сделать это. Хотите сопровождать меня на этом пути — ваша воля.

Мартини поджал губы и, отвернувшись, шествовал вслед за мной и Зубининым. На ходу он, не рассчитывая на то, что его кто-то услышит, прошептал что-то вроде:

— Ума не могу приложить, как столь безответственный человек смог добиться снисходительности Августа и уважения от его сына…

— А ещё у меня когномен есть, — оскалился я на русском, бросив взгляд на Лоренцо через своё плечо. — Имя «Фортис» вам о чём-нибудь говорит? Прекрасное имя, — мои губы плавно растянулись в улыбке. — Его присвоил мне Люций после одной из наших совместных битв. Удивительно, но он дал слово, что каждый гражданин Рима будет знать меня, как Александра Доблестного.

Мартини опешил, совсем потеряв свой лоск и величие. Личный советник Августа по особо важным делам даже подумать не мог, что его шёпот, граничащий с потоком его мыслей, я смогу услышать. Тем не менее Лоренцо смог взять себя в руки и проговорить:

— Смею вас заверить, что наследник Римского престола сдержал своё слово, и каждый римлянин знает вас, как Александра Доблестного, — заявил мужчина. — Но не каждый принимает, уж извините.

— Можешь же быть откровенным, Лоренцо! — улыбнувшись шире прежнего, воскликнул я, чтобы тут же добавить нейтральным тоном: — Мне, впрочем, плевать. А к началу заседания совета успею, так что можешь не волноваться.

— Вот и проверим, Ваше Сиятельство, — без энтузиазма проговорил мужчина и, развернувшись на пятках, направился в сторону своего автомобиля.

Мы с Зубининым успешно миновали здание аэропорта, не собираясь в нём задерживаться. Снаружи в глаза сразу ударило обилием красок, которыми пестрил город. После серой Москвы Рим предстаёт гиперболизированной картинкой.

И дело было даже не столь в прекрасных зданиях, шедеврах архитектуры, сколько в самих итальянцах. Начиная от стиляг, одетых в идеальные костюмы,