Глаза разбегались от обилия красок, однако необходимо было идти, ведь обещал своим жёнам прихватить парочку сувениров из Римской империи. И я был бы не я, если бы не решил отыскать что-то практичное, способное помочь моим жёнам в трудную минуту, и в то же время прекрасное. А потому целеустремленно направился в местный квартал Рифтеров, на ходу рассматривая местные шедевры архитектуры.

— Неужто отцепился? — не оборачиваясь буркнул себе под нос Зубинин.

— Как бы не так, дружище, — хмыкнул я в ответ. — Едут за нами, держа дистанцию, — посвятил командира гвардии в то, что Мартини не стал оставлять меня предоставленным самому себе. — Впрочем, нас это волновать не должно. Мы почти на месте.

Благо расположение места, где торгуют различными артефактами, я знал, так как заранее обеспокоился этим вопросом. И так уж вышло, что квартал Рифтеров находился совсем уж рядом с аэропортом, на котором приземлился мой самолёт. Совпадение? Не думаю.

И это место, как и всё остальное, разительно отличалось от аналогов в Российской империи. Вместо хмурых лиц русских Рифтеров и Стражей я встречал здесь их весёлых и полных воодушевления коллег. Не без удовольствия отметил тот факт, что, в отличие от нашего сопровождающего, здешний люд не только узнаёт меня, но и принимает. Всё же одним делом занимаемся, а я успел достигнуть определённого рода успехов на этом поприще, потому и мог похвастать кое-каким уровнем уважения.

Среди обилия различных лавок разной направленности интересовал меня один единственный магазин. Его даже лавкой назвать было тяжело, потому как выглядел он весьма абстрактно по сравнению с остальными зданиями Римского квартала Рифтеров. Несмотря на строгость, всё кричало о том, что денег здесь можно оставить порядком.

— Это… ателье? — удивился Зуб, разглядывая роскошные платья и строгие костюмы сквозь окна витрин. — Здесь?

— Ты чертовски прав, старина, — хлопнул по плечу своего друга и вошёл внутрь.

На входе нас тут же встретила девушка-консультант и сходу взяла в оборот. Разумеется, она меня узнала, а потому, поклонившись, проговорила на чистом русском, что было весьма приятно:

— Ваше Сиятельство, рады приветствовать вас в нашей скромной студии, — губы девушки предательски дрогнули в подобии улыбки. — У нас всё готово. Прошу следовать за мной.

Консультант пошла сквозь магазин, минуя множество манекенов, облачённых в различные одеяния. Я же, в свою очередь, направился вслед за ней, на ходу взглянув на шокированного Зубинина.

— Когда успел? — нахмурился Антон Васильевич, ведь не отходил от меня ни на шаг.

— Ещё в Москве, — улыбнулся я. — Не хотелось терять времени зря, а нужные размеры мне Шелков подсказал.

Тем временем мы прошли сквозь зал, где были выставлены наряды для продажи, и оказались в одном из подсобных помещений. Являлось ли оно таковым, я не задумывался, потому как моё внимание оказалось прикованным к огромным створкам на одной из стен. У меня сложилось стойкое предчувствие, что именно за ними находится то, за чем я сюда пришёл.

— Ваше Сиятельство, прошу немного подождать, — в голосе консультанта скользнули просящие нотки, пропитанные толикой страха. — С минуты на минуты явится мастер, выполнивший ваш заказ.

— Обождём, — согласно кивнул я, взглянув на руку, где должны были быть часы.

— Станешь князем, подарю тебе часы, — усмехнулся Зуб, заметивший мой нелепый жест.

— Типун тебе на язык, — буркнул я. — Мне титул графа проблем по горло приносит. Кем-кем, а князем я становиться не собираюсь.

— Тогда на свадьбу, — оскалился Зубинин, чем вызвал у меня зубной скрежет.

От расправы командира гвардии спас вошедший в помещение суховатый мужичок. Я сходу обнаружил сходство его Дара и Дара Шелкова. И, несмотря на свой возраст, он сохранил возможность держать свою спину прямо.

— Господа, рад приветствовать вас в нашей скромной студии, — повторил заученную фразу портной. — Ваше Сиятельство, вижу вам не терпится взглянуть на результат моей работы, — он широко улыбнулся, пристально вглядевшись в мои глаза.

«Какие-то итальянцы больно подозрительные, — фыркнула мыслеречью кицунэ. — Все хотят тебя проверить.»

«Слава уже давно идёт впереди Александра, — отвечала ей Чайя. — Разумеется, каждому хочется удостовериться в том, что он „тот самый“.»

Я же, в свою очередь, просто кивнул на вопрос портного, никак не став отвечать на его слова. Тот, прикрыв глаза, хлопнул в ладоши, и те самые створки тотчас дрогнули, отворяясь. А спустя мгновение моему взору предстало два одновременно одинаково шикарных, но в то же время разительно отличавшихся друг от друга платья.

Изумрудное, с закрытыми плечами и совсем уж незаметным декольте, для Оксаны и чёрное, с более откровенными вырезами, для Анны. Разумеется, я руководствовался предпочтениями своих жён, которые легко выведал у Шелкова, дабы не портить сюрприз девушкам. Сам Андрей Святозарович, конечно, гений, но красоты и изящности его нарядам порой не хватает.

— Желаете проверить защитные свойства, Ваше Сиятельство? — не убирая снисходительную улыбку, спросил старик.

— Антон Васильевич, будьте любезны, — отступил я в сторону, освобождая пространство под удар командиру своей гвардии.

Зуб без зазрения совести ударил водяным хлыстом, что было мощи. На нарядах, как и ожидалось, не осталось и следа, что ввело моего друга в небольшое замешательство.

— Поражает, не так ли, Ваше Сиятельство? — самодовольно усмехнулся портной, широко расставив руки.

— Меня уверяли, что ваши творения способны выдержать удар Неограниченного, — вместо ответа на заданный мне вопрос я соткал из Тени недостающую руку и принялся изрядно напитывать её стихией молнии.

Когда по Теневой конечности стали пробегать сероватые змейки молний и в воздухе отчётливо запахло озоном, портной не на шутку разволновался и, заметив, что я не собираюсь останавливаться на достигнутом, заговорил:

— Ваше Сиятельство, оставлю бахвальство, — он поднял руки. — Неограниченные бывают разные, как и их техники. Давайте действовать в рамках разумного.

Я усмехнулся и снизил насыщенность стихий в своей руке, отчего тут же пропали всякие визуальные эффекты. И таким кулаком я поочерёдно ударил по манекенам, что идеально повторяли своими изгибами фигуры моих жён и были облачены в роскошные платья.

Как бы то ни было, но комбинированная стихия остаётся комбинированной стихией, и тот факт, что на платьях, как и манекенах не осталось и следа, говорил о многом. Одним словом, результатом я был доволен.

Тем не менее я всё же постоял некоторое время, пристально вглядываясь в ткани,