— Тоже вариант, — согласился он. — Правда, Ванька там со скуки с ума сойдет. Среди цветочков.

— А здесь ему есть, чем заняться?

— А здесь вон… — Мишка махнул рукой в сторону улицы. — Я соседей знаю, они меня знают. Всего-то попросить присмотреть за мальчишкой.

— Яра, ты перегибаешь, — вмешался Матвей, до этого молчащий. — Понимаю, ты испугалась из-за сегодняшнего, но это не повод запирать Ваню у ведьм.

— Тогда с ума сойду я, от беспокойства, — пожаловалась я.

— Не переживай, — сказала Катя. — Полагаю, у нас будет плавающий график. Дежурства не каждый день. Подгадаем так, чтобы кто-нибудь обязательно был дома.

И я сдалась. В конце концов, попрошу Ваню быть осторожнее, а Карамелька за ним присмотрит. Но сегодня заберу химеру к ведьмам, ей тоже нужен отдых.

Еще я попросила Мишку арендовать для меня машину. Он местный, ему это проще сделать. А пока от шлагбаума вновь пришлось идти пешком. Руки были заняты коробками с пирожными, десертами и мороженым, на плече висела сонная Карамелька.

Я только радовалась прогулке, надо растрясти съеденное за вечер. А вокруг тишина, ни души. Можно спокойно…

— Тебе помочь?

Одновременно с этими словами от ближайшего дерева отделилась тень. Увы, спокойно поразмышлять о встрече с Павлом Шереметевым не получится.

— Просила же не попадаться мне на глаза, — вздохнула я.

— Когда? — удивился Венечка, забирая коробки. — Ты иначе сказала. А я вот… решил встретить. Вдруг заблудишься.

Я не стала напоминать ему, что третий раз передвигаюсь по этой дороге. Отдала ношу и зашагала вперед.

— Яра, это правда, что ты сегодня видела Шереметева?

А вот и причина любезного поведения Венечки. Но откуда он узнал…

— Правда, — сказала я. — Мы сюда вместе приехали.

— Как… вместе?

— Вениамин, ты на солнце перегрелся? Мы с Матвеем давно дружим.

— Тьфу! Я не о брате твоем спрашиваю, а о Павле Шереметеве.

Он специально подчеркнул, что знает правду о происхождении Матвея? И после этого хочет, чтобы я делилась с ним информацией!

— Эм… У тебя сосуд с отрицательной маной?

— Чего? — переспросил Венечка.

— Ты нарочно меня злишь. Может, это уловка такая? Твой сосуд наполняет моя отрицательная энергия? Это и есть твой гениальный план?

Долгих пять минут, а то и больше, Венечка молчал. Луна освещала дорогу. Тихо шуршал гравий под ногами. Прохладный воздух после жаркого дня ощущался приятно.

— Нет у меня никакого плана, — наконец произнес Венечка. — Думаешь, я в восторге? Угодить баронессе было бы проще.

«Врешь, — подумала я. — И план у тебя есть. Но ври дальше. Может, что-нибудь интересное узнаю».

— Уверен, она специально столкнула нас лбами, — продолжил он. — Ведьмы обожают интриги. Скоро ты сама это поймешь. Я не хочу тебя злить. Но у нас такие отношения, что иначе не получается. Яра, пожалуйста, помоги мне.

Так вот для чего все это представление! Венечка как-то сказал мне, что доброта — мое слабое место. На него он и решил давить.

— Я не могу просить баронессу о многом. Все же мама… Ее осудили справедливо. Там… очень плохие условия. Холодно, сыро. Зимой она заболела пневмонией. Потом осложнение… Впрочем, тебе не нужны подробности. Баронесса может помочь перевести ее туда, где климат мягче. Если повезет, то и на швейное производство. Сейчас мама в цехе, где красят ткани. Там ядовитые испарения. Это ухудшает ее состояние.

Вот и жалостливая история. Полагаю, правдивая.

— Яра, помоги. И мы оставим прошлое в прошлом.

Это он обещает забыть о мести?

— И чем я могу тебе помочь? Ты сам сказал, наши отношения не предполагают иных эмоций.

— Может, ты испытаешь благодарность, если я расскажу тебе все, что знаю о заговоре против твоего отца? И помогу доказать его невиновность. Павел здесь? Я его найду. Принесу тебе его голову.

Венечка не мог не знать того, о чем рассказал Мишка. Ману для сосуда дает не благодарность, а эйфория. Значит, меня опять пытаются обмануть.

Я испытала разочарование. И поняла, что поверила в искренние намерения Венечки. Пусть на мгновение, но поверила.

— Как ты узнал о Павле? — спросила я. — В новостях передавали?

— Случайно услышал в управлении, — ответил Венечка. — У меня тут тоже практика. Князь Разумовский похлопотал. О визите императорской четы ты уже знаешь? Местным сейчас нужна помощь. Так ты его видела? Это точно был он?

— У князя Разумовского спроси, — посоветовала я. — Ему доложат.

— Яра…

Это прозвучало очень жалобно. Если бы я не знала Венечку, то решила бы, что он вот-вот заплачет. Очень хотелось сказать ему, что актерский талант лучше применять по назначению. Однако еще сильнее не хотелось превращаться… в ведьму.

— Мне не нужна голова Павла Шереметева, — произнесла я вслух. — От помощи не отказалась бы, но я тебе не доверяю. Так что… Нет, это не поможет собрать ману.

— А если я не буду показываться тебе на глаза?

— Звучит заманчиво. Но ты сам в это веришь?

— Яра, скажи, чего ты хочешь? Я выполню любое твое желание. Хочешь меня избить? Я не буду сопротивляться. Отомсти за все зло, что я тебе причинил. Я согласен на любую боль, любое унижение…

— Я попрошу баронессу передать тебя кому-нибудь другому, — перебила я Венечку. — Это все, что я могу для тебя сделать.

Слушать его стенания было невыносимо. Ничего, кроме отвращения, они не вызывали. Во-первых, я и без эмпатии знала, что Венечка врет. Весь спектакль рассчитан на то, чтобы вызвать у меня жалость. Во-вторых, стало противно от того, что он предлагал. Будто не знает, что я не испытаю наслаждения, унижая другого. Или… он обо мне такого мнения, что еще хуже.

К счастью, мы дошли до поселка, где жили старшие ведьмы. Дальше Венечке нельзя. Я забрала у него коробки и вышла на тропу, ведущую в школу.

Было темно, но хватало света луны. Я поленилась создавать магический фонарь. Шла медленно, благо время позволяло. Карамелька бежала по тропинке, разминая лапки.

Засаду я почувствовала, потому что привычно сканировала пространство. Все же горы, лес. Тут, наверняка, водятся дикие звери. Однако впереди я ощутила не животных, а людей.

Трое… Нет, четверо. Глафиры среди них нет, ее ауру я запомнила. Девчонки из школы? И что им