гангрены и который уверяет, что вскоре тут будет бойня.

Доран медленно перевёл взгляд на меня. Его глаза были не такими жгучими, как у Оберина.

— Смелые предсказания для гостя из-за Узкого моря, — его голос был тихим, с лёгкой одышкой. — Оберин писал мне о тебе. Ты варишь чудесный напиток.

Он потянулся дрожащей рукой к кубку с вином.

— Принц Доран, — я сделал шаг вперёд. Стража за моей спиной тут же напряглась. — Если вы будете продолжать пить вино, то каждую ночь ваши суставы будут опухать всё сильнее.

Рука Дорана замерла над кубком. Оберин нахмурился.

— О чём ты говоришь, Таргон? — резко спросил Красный Змей. — Вино притупляет боль Дорана. Мейстеры прописывают ему лучшее арборское.

— Ваши мейстеры идиоты, — брякнул я, не подумав.

Стражники положили руки на эфесы мечей.

Я мысленно дал себе пощёчину. Почему я решил вести себя, как бессмертный?.

— Прошу прощения за резкость, принцы, — я примирительно поднял руки. — Но я изучал природу этой болезни. В Волантисе мы называем её «болезнью королей».

Я подошёл чуть ближе, глядя на укутанные ноги Дорана.

— Боль вызывают микроскопические осколки. Кристаллы плохой крови, которые оседают в ваших суставах. Как песок в шестерёнках механизма.

Доран внимательно слушал.

— И откуда берётся этот песок? — спросил правитель Дорна.

— Из красного мяса. Из жирных блюд. И, главное, — я указал на кувшин, — из сладкого вина и эля. Алкоголь не даёт вашему телу вымывать этот «песок» с мочой. Он запирает его внутри вас. Вино даёт вам час покоя, а потом дарит ночь агонии. Вы сами это знаете, принц Доран. Разве я не прав?

Доран Мартелл тяжело вздохнул. Он посмотрел на свой кубок с такой тоской, с какой смотрят на предавшего друга.

— Мейстеры говорили, что нужно пить больше, чтобы разжижить кровь…

— Если вы хотите жить, принц, и если хотите снова ходить, — мой голос стал жёстким. — Вы должны отказаться от вина. Совсем. Пить только чистую воду. И вишнёвый сок — он разрушает кристаллы. Есть зелень, птицу и рыбу. Никакой говядины и свинины.

Оберин с недоверием смотрел на меня.

— Ты хочешь посадить принца Дорна на диету крестьянина?

— Я хочу, чтобы принц Дорна дожил до того дня, когда его враги падут, — ответил я, глядя прямо на Дорана. — Вы ведь этого хотите, мой принц?

Доран Мартелл долго молчал. В Водных Садах было слышно только журчание фонтанов.

Затем он медленно отодвинул от себя бокал с вином.

— Уберите это, — тихо сказал он стражнику. — И пришлите мне кувшин чистой воды. И вишни.

Он поднял на меня свои бездонные глаза.

— Оберин назвал тебя лордом. Я не люблю раздавать титулы чужакам. Но если к концу месяца боль в моих ногах утихнет… Я дам тебе не только титул. Я дам тебе место за моим столом. А пока — располагайся в Солнечном Копье, лорд Таргон. У нас будет много времени для бесед.

Я поклонился.

Мои ноги гудели от верховой езды, спина отваливалась, но внутри разливалось тепло.

Я зашёл в столицу Дорна не как бродяга. Я зашёл туда как человек, который нужен им обоим — и яростному Оберину, и холодному Дорану.

На удивление, всё складывается замечательно.

Друзья! Ваша реакция или комментарий — лучший способ помочь проекту! Приятного чтения)

Глава 5

Пыль во дворе Солнечного Копья была мелкой, красной и отвратительно скрипела на зубах. Я знал это наверняка, потому что за последний час глотал её уже в четвёртый раз.

Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в безоблачное дорнийское небо. Воздух вышибло из лёгких, правое плечо пульсировало глухой болью.

Надо мной нависла тень.

— Ты слишком медленный, Таргон, — раздался насмешливый женский голос. — Твои ноги деревянные. Ты думаешь о том, как поставить ступню, вместо того чтобы просто бить. В настоящем бою ты умрёшь быстрее, чем успеешь моргнуть.

Я скосил глаза. Обара Сэнд. Старшая из бастардов Оберина. Высокая, мускулистая, в руках она небрежно крутила длинное деревянное копьё с тупым наконечником.

Чуть поодаль, прислонившись к мраморной колонне, стояла её сестра Нимерия. Тонкая, изящная, она лениво поигрывала рукоятью свёрнутого кнута и откровенно наслаждалась зрелищем.

Прошло три месяца с моего приезда в столицу Дорна. Я выторговал у Оберина эти тренировки, чтобы иметь шанс не сдохнуть от первого же случайного удара в подворотне. Но пока что я лишь стабильно глотал красную пыль.

— Ещё раз, — прохрипел я, перекатываясь на бок и тяжело поднимаясь на ноги.

Я подобрал с земли свой тренировочный меч.

Обара презрительно фыркнула.

— Упорства тебе не занимать, книжник. Но толку? Ты пытаешься выстроить план боя в голове. А настоящий бой — это инстинкты. Хаос. Давай, нападай.

Я сжал рукоять. Посмотрел на неё. На её расслабленную позу, на то, как она перекатывает древко копья пальцами.

И вдруг я понял, что устал играть по её правилам. В программировании, если ты не можешь победить баг лобовой атакой, ты меняешь условия, при которых он возникает.

Я разжал пальцы. Деревянный меч со стуком упал в пыль.

Обара нахмурилась:

— Сдаёшься?

— Меняю подход, — я отряхнул ладони. — Ты права, Обара. У меня нет инстинктов убийцы. Если мы будем драться в хаосе, ты убьёшь меня сто раз из ста. Но знаешь, в чём твоя проблема? Твой хаос — фальшивый.

Нимерия отлепилась от колонны. Её тёмные глаза блеснули интересом.

Обара же лишь крепче сжала копьё.

— Мой хаос убил больше людей, чем ты видел в своей жизни, волантиец.

— Верю, — я сделал шаг к ней. Без оружия. С опущенными руками. — Но ты дерёшься не для того, чтобы убить. Ты дерёшься, чтобы доминировать. Это делает тебя алгоритмом. А любой алгоритм можно просчитать.

Обара глухо зарычала и сделала выпад. Не в полную силу, но достаточно резкий, чтобы ударить меня тупым концом в грудь и снова отбросить в грязь.

Я не стал уклоняться. Не стал отпрыгивать назад. Я сделал шаг вперёд.

Тупой конец деревянного копья больно ударил меня под рёбра, выбивая остатки воздуха. Я стиснул зубы от боли, но вместо того, чтобы упасть, с силой навалился грудью на древко, сокращая дистанцию вплотную.

Обара от неожиданности замерла на долю секунды — её скрипт дал сбой. Я оказался слишком близко. В слепой зоне копья.

Не дав ей разорвать дистанцию, я обеими руками схватился за древко её оружия и просто повис на нём всем своим весом.

— Твоя ошибка, Обара, — прохрипел я ей прямо в лицо, пока она пыталась выдернуть копьё из моей мёртвой хватки, — в том, что