Мейстер Калеб пришёл проводить меня во внутренний двор. Старик выглядел недовольным.

— Красный Змей забирает всё, что блестит, — проворчал он, опираясь на трость. — Наш лорд рвёт и мечет. Кто теперь будет варить нектар?

— Я расписал пропорции вашему помощнику, мейстер, — я пожал его сухую, морщинистую руку. — Следите за температурным режимом, и всё будет хорошо. И спасибо вам. За котёл. За доверие.

— Береги голову, Таргон, — Калеб понизил голос. — Принц Оберин очарователен, но те, кто подходят к нему слишком близко, часто заканчивают с отравленным кинжалом в спине. Солнечное Копье — это змеиный двор.

— Я буду осторожен.

Во дворе меня уже ждал сюрприз.

Я — городской житель. Программист. Мой максимум взаимодействия с транспортом — это метро, автобус и такси.

Поэтому, когда конюх подвёл ко мне здоровенного песчаного жеребца, который нервно переступал копытами и косил на меня лиловым глазом, я сглотнул ком в горле.

Седло выглядело как орудие пыток Инквизиции.

Оберин, уже сидевший на своём вороном скакуне с такой грацией, будто родился в седле, насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. Рядом с ним гарцевала на изящной кобыле женщина. Смуглая, с копной чёрных кудрей и взглядом, который просвечивал насквозь. Эллария Сэнд. Любовница принца.

— Что такое, лорд Таргон? — протянул Оберин. — В Волантисе не ездят верхом? Предпочитаете паланкины?

— В моём краю предпочитают повозки на механической тяге, — мрачно ответил я.

Я вставил ногу в стремя. Жеребец тут же дёрнулся. Я едва не рухнул в пыль, но вцепился в седло и, неловко подтянувшись, перекинул ногу. Сел. Жёстко. Лошадь под мной казалась живой бочкой с порохом.

Эллария тихо, но отчётливо рассмеялась.

— Он держится за поводья так, будто это горло его злейшего врага, Оберин. Твоя новая игрушка не переживёт перехода через пустыню.

— Ничего. Если умрёт — привяжем к седлу, — отмахнулся принц. — Выступаем!

* * *

От Лимонной Рощи до Солнечного Копья и Водных Садов всего один день пути вдоль побережья.

Для местного всадника — лёгкая прогулка. Но для человека, чей максимум верховой езды в жизни — это кресло с колёсиками перед монитором, эти часы превратились в концентрированный филиал ада.

Оберин любил скорость. Уже через пару часов быстрой скачки внутренние поверхности моих бёдер стёрлись в кровь о грубую кожу седла. Спина одеревенела так, словно в позвоночник вбили ржавый лом. Каждый шаг лошади отдавался тупой вспышкой боли в затылке. Я молчал, стиснув зубы. Я понимал: стоит мне пожаловаться, стоит попросить привал — и Оберин спишет меня в утиль как бесполезную неженку. Я должен был пройти этот краш-тест.

К закату мы сделали привал среди песчаных дюн, чтобы дать лошадям передохнуть перед финальным рывком к резиденции Дорана.

Я буквально сполз с лошади. Ноги не держали, я рухнул на колени прямо в песок.

В поле моего зрения появились щегольские сапоги Оберина. Он протянул мне бурдюк с водой. Я жадно припал к нему.

— А у тебя есть стержень, волантиец, — задумчиво произнёс принц, присаживаясь рядом на плоский камень. — Ты ездишь как мешок с репой. Но ты не издал ни звука.

— Выдержка… это вопрос мотивации, принц Оберин, — я вытер подбородок тыльной стороной ладони. — Тело всегда сдаётся первым. Мозг сдаётся последним.

Эллария подошла к нам, неся две чаши с вином. Одну подала Оберину, вторую протянула мне.

— Выпей, лорд Таргон. Это притупит боль в мышцах.

Я взял чашу. Вино пахло пряностями. Но пить не стал. Уставший, голодный человек, выпивший крепкого вина на пустой желудок, через пять минут превратится в болтливого идиота.

Я аккуратно поставил чашу на песок. Достал из седельной сумки кусок вяленого мяса и твёрдый сыр.

— Сначала белки и жиры, леди Эллария. Алкоголь сейчас просто отключит мою бдительность. А мой разум мне очень дорог.

Оберин рассмеялся, отпивая из своей чаши.

— Хорошо. Ешь.

Костёр трещал, выбрасывая в тёмное небо снопы искр. Стражники расположились чуть поодаль, оставив нас втроём у огня.

Оберин крутил в пальцах кинжал.

— Ты сказал, что понимаешь механизмы людей, Таргон, — начал он, глядя на пламя. — Скажи мне, купец: кто будет сидеть на Железном Троне через пять лет?

Я медленно жевал мясо, выигрывая время. Нужно было отвечать в рамках своей легенды. То, что знает любой умный торговец.

— Трон будет стоять в луже крови, — ответил я. — Корона — это финансовый пузырь, принц. Они должны Железному Банку и Тайвину Ланнистеру миллионы золотых. Роберт Баратеон пропивает остатки казны, об этом знают купцы в каждом порту Эссоса. Его образ жизни убьёт его раньше, чем старость. Кабан на охоте, инсульт или «случайное» отравление — вопрос времени.

Оберин прищурился. Кинжал в его руке замер.

— Смелое заявление. И что дальше?

— Тайвин Ланнистер захочет вернуть свои инвестиции и забрать абсолютную власть. Северные лорды, с их устаревшими понятиями о чести, слишком упрямы, чтобы лечь под львов. Начнётся война за передел активов. Слияния и поглощения, только с помощью мечей.

Оберин долго молчал. Он посмотрел на Элларию, затем снова на меня.

— А что скажешь о драконах? За Узким морем ходят слухи. Визерис Таргариен и его сестра.

— Визерис — истеричный дурак, который не может оплатить даже свой ужин, — жёстко ответил я. — А вот девочка… Говорят, магистр Иллирио в Пентосе держит их у себя. Иллирио — инвестор. Если он вкладывается в Таргариенов, значит, ждёт огромных дивиде… доходов. Но пока у них нет армии, ставить на них бессмысленно. Без солдат они — просто красивый миф.

Оберин посмотрел на меня тем самым оценивающим взглядом, которым он сканировал меня в лаборатории.

— Ты странный человек, Таргон. Ты говоришь о королях и принцессах так, будто смотришь на них с высокой башни. Будто они — фигуры на доске.

— Все мы фигуры, принц. Разница лишь в том, кто умеет считать ходы.

* * *

На следующее утро мы прибыли в водные сады.

Это был дворец из розового мрамора, окружённый бассейнами, фонтанами и апельсиновыми рощами. Воздух здесь был влажным и сладким, повсюду бегали смеющиеся дети. Контраст с суровой пустыней был ошеломляющим.

Меня провели во внутренний дворик, скрытый от палящего солнца резными решётками.

Там, в кресле на колёсиках, сидел человек.

Ему было около пятидесяти. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Ноги, укутанные в шёлковый плед, покоились на мягкой скамеечке. Рядом на столике стоял хрустальный кувшин с тёмным вином.

Доран Мартелл. Правящий принц Дорна.

— Брат, — Оберин подошёл к нему, склонил голову и поцеловал в щёку. Затем обернулся ко мне. — Доран, позволь представить тебе лорда Таргона. Человека, который умеет сжигать