class="p1">Возню жеребцов Мустафа слышал, конечно, но предположить, что его трёхлетка будет во всём этом всерьёз участвовать, он не мог.

Секрет побед его коня был прост. Мушкила освоил борцовский приём двуногих, оказавшийся ультимативным в лошадином мире. Только вот жеребцы успевали кусать его в область шеи, но противопоставить ему ничего не могли, раз за разом оказываясь на земле.

В последнее время Мушкила стал завидовать наличию верхних ног у двуногих. У него так разыгралось воображение, что он представлял себя лошадью с верхней частью тела двуногого вместо лошадиной шеи и головы. Борьбу двуногих он во множестве наблюдал в общем военном лагере. Амазихи народ горячий, и в скоплении тысяч мужчин возникновение конфликтов неизбежно. Альморавиды запрещали любые драки в войске, но не запрещали поединки без оружия. Как бы тренировочные, чтобы горячие головы могли выпустить пар. Увечить, само собой, тоже запрещалось. Так что любопытствующий жеребец насмотрелся борцовских ухваток и заметил те, которые двуногие могли использовать, даже если у них были бы копыта на верхних ногах. Только вот передние ноги коня никак не хотели двигаться как ноги двуногих, но творческая переработка пары ухваток превратила Мушкилу в крайне опасного коня и сексуального террориста в лошадином мире.

* * *

Тлемсен — торговый город, расположенный на стыке приморской равнины и предгорья атласских гор. Через него проходили караванные пути в Фес, Сиджильмассу, а далее в Гану и Сонгай. Но город славился не только торговлей, но и своими ткачами.

Мунатас и Мустафа сидели на корточках, Мустафа палочкой рисовал на сухой земле:

— Вот здесь от Тлимсена на юг через горы уходит караванная тропа, она ведёт в Сиджильмассу на реке Зиз. Вот тут, за перевалом на плато, есть оазис. Ручей там начинается и течёт через горы к морю. Только долина этого ручья неудобная для пути — ноги лошадям переломаем. От оазиса тропа поворачивает на закат, а на полдень идёт тропа в Канем. Но ей нечасто пользуются, это очень сложный, длинный и опасный путь. Туда раз в год большой караван уходит, вряд ли больше. Думаю, этот оазис больше всего нам подходит.

— Большое там селение?

Мустафа неопределённо пожал плечами:

— Не меньше нашего. Караваны там частые гости, народу может быть много. Караван-сарай там к селению пристроен, но проходов в касар (16) из него нет.

Аглид, невзирая на происки каида, намеревался взять своё в этом военном походе. Для этого требовалось ограбить кого-то побогаче. Даже если это будет караван. Альморавиды торговцев трогать запрещали, но всякое случается во время войны. Чаще всего торговцы имели возможность откупиться. Аглид с воинами готов согласиться наполовину. Им хватит, и это будет большой удачей. Только вот вряд ли в такое время им попадётся торговый караван. Купцы хитрее феньков, кто мог уже убрался из Тлемсена. Большое селение оазиса отряду аглида было не по зубам, но он готов был рискнуть в расчёте на то, что бо́льшая часть воинов должна была уйти в собираемое властителем Тлемсена войско.

Аглид встал и вышел в центр стоянки отряда, встал рядом с колодцем. Покосился на него. Местность была пустынной и маловодной. Чтобы двигаться быстро, отряду приходилось пользоваться караванными путями, которые прокладывались между источниками воды.

— Воины! Самое вкусное мясо — мясо, вырванное из пасти льва! Мы нападём на оазис… Мустафа, как он называется?

— Себу, — подсказал Мустафа, снаряжая Мушкилу к походу.

— Себу стоит на торговой тропе, богатое селение. Это опасная добыча, больше нас самих, — воины захмыкали, поняв, что аглид их подначивает, — но при удаче нам не стыдно будет возвращаться домой.

Воины одобрительно зашумели. Риск их не пугал, а приманить удачу — забота вождя. Аглид снова покосился на колодец:

— И вот ещё, это уже третий засраный колодец, так что поганец точно среди нас. Когда я найду этого шутника, я лично вспорю ему брюхо, вытащу кишки наружу и так оставлю умирать! Понятно?

Воины смущённо притихли переглядываясь. Мустафа охватил Мушкилу за шею и шепнул ему в ухо:

— Это тебя тоже касается.

Мушкила прянул ухом, скосил глазом на Мустафу и фыркнул отвернувшись.

Больше источники никто не портил.

* * *

Удача аглиду не изменила. К оазису Себу подошли в темноте, как и рассчитывали. В этом была заслуга Мустафы, знакомого с местностью. Разведку не проводили, расчёт был на внезапный наскок. Аглид сомневался в том, что его разведчикам удастся переиграть местных в окрестности их селения. Если зеннеты будут настороже, усилят охрану касара, а то и сами в него переберутся. Даже десяток воинов станет серьёзным препятствием для проникновения в касар. Касар — это хранилище в первую очередь, агадир — зернохранилище. Пристроенные к агадиру жилые касбы-дома и караван-сарай уже превращал укрепление в касар. В агадире люди не жили, обычно. Со слов Мустафы касар был всё же небольшим, это был агадир с караван-сараем.

Так оно и оказалось. К тому же агадир оказался одноэтажным. Только с одной стороны зеннеты начали надстраивать второй ярус горф — ячеек хранения, которые принадлежали отдельным семьям.

Отряд разделился на три части. Аглид Мунатас возглавил захват караван-сарая, который оказался не пуст. Мустафе аглид доверил сложную задачу — захватить касар. Ну а третьей большей части его войска, присоединившихся к походу подчинённых родов реграга было доверено навести шороху на округу, чтобы не дать зеннетам в селении организовать скоординированное сопротивление. Задумка аглида оказалась удачная. Естественной реакцией зеннетов было броситься в касар, но шум ликования воинов аглида, захвативших небольшой купеческий караван, сбил их с толку. Решив, что касар захвачен и повсюду множество врагов, многие поспешили укрыться в окружающей ночи.

В караван-сарае оказался запоздавший купец из Тлемсена с четырьмя охранниками и слугами. То, что купец из Тлемсена, аглид мог лишь предположить, поскольку его охрана сразу оказала сопротивление и её вместе с купцом и слугами забили дротиками. Но откуда он мог здесь оказаться с грузом десяти вьюков отборных египетских тканей? Явно дал дёру из Тлемсена, но не успел.

У Мустафы с самого начала дела пошли не так весело, как у его аглида. Один подчинённый десяток Мустафа направил к воротам в касар. Взять они их не могли. Ворота в касар были узкими, низкими и расположены за загибом стены. Выбить крепкую деревянную дверь, вымоченную в солёной воде, было нереально. Но их задача была перехватывать спешащих на помощь защитникам и, оставаясь в резерве, дожидаться открытия ворот десятком Мустафы. Мустафа со своими людьми забрался на стену касара с той