Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Куда?..
— Полесский край, — спокойно бросил Ролан, словно называл не ссылку, а курорт. — Конкретно — в Залесье.
— Ты издеваешься?! — я почти вскочил. — Это же глушь! Там даже отделения нет! Там — болота, комары и бабки, лечащие куриными потрохами!
Меня трясло. Гнев закипал внутри, бурлил, готовый вырваться наружу вместе с проклятиями.
— Чёртов Кштанский и его вздорная родня! — прошипел я, зная, что дядя всё равно это слышит.
— Ближайшее отделение в Ручейках. К нему тебя и прикомандируют, — по-прежнему без эмоций продолжал он, как будто мы обсуждали перенос мешков, а не мою жизнь. — Не ной. Посидишь в тишине полгодика — и, глядишь, о происшествии забудут. Я верну тебя обратно.
— Полгода?! В селе, где мага днём с огнём не сыщешь?! — Я уже рычал, не стесняясь и не контролируя себя. — Это не отстранение, это каторга!
— Вообще-то, — Глава столичных инквизиторов поднял бровь, наконец удостоив меня чуть более живым взглядом, — там есть маг. Даже целый некромант.
Я резко замер. Некромант? Где? В Залесье?
— Но дело не в этом, — снова ушёл в деловой тон мой собеседник. — Ты хоть понимаешь, что они могли тебя засудить? Мне пришлось принять меры...
— Тебе пришлось прикрыть свой... кхм, зад! — оборвал я, чувствуя как в груди уже полыхало возмущение. — Не строй из себя заботливого наставника. Ты не ради меня, ты ради своей должности меня туда сливаешь.
Я вскочил, чувствуя, как пульс гудит в висках, как будто внутри что-то взорвалось. Воздуха стало не хватать.
— Молодой дурак! — рявкнул он мне вслед, когда я уже шагал к двери. — Может, захолустье научит тебя ценить то, что имеешь!
Я хлопнул дверью так, что, кажется, содрогнулись стены. А потом — шаг за шагом, с гулом в ушах и жгучей яростью в груди — зашагал по пустому коридору. Центральное ведомство, мать его...
А уже на следующий день я подпрыгивал на ухабах в потрёпанном дилижансе ведомства, пахнущем старой кожей, пылью и чем-то тревожно химическим, чего, похоже, не мог перебить даже мешочек с сушёной мятой, зашитый в обивку. Колёса скрипели, как древние склепы, а кучер что-то напевал себе под нос — фальшиво, зловеще и на подозрительно одном мотиве.
Я не то чтобы горел энтузиазмом, но и сопротивляться не стал. Перспектива объяснять своё положение ещё и начальству над головой — того и глядишь, заслали бы не в Полесский край, а куда похуже. В какой-нибудь безымянный тракт, где у ведьм на столах человеческие кости лежат не для ритуалов, а просто так, на всякий случай.
Ручейки встретили меня неуютно. Низкие туманы, запах прелой травы и облупленная табличка "Инквизиция — правосудие и порядок", криво прибитая к двери. Местное отделение выглядело так, будто само нуждалось в допросе и чистке.
Внутри было сыро, пахло бумагой, костяной пылью и заваренным лопухом. Меня приняли без улыбок и без особой охоты. Кто-то фыркнул, едва услышал мою фамилию, кто-то ограничился безразличным кивком. Пару раз шепнули что-то за спиной — не разобрал что именно, но явно не комплимент.
— Вот и стол твой. Не облокачивайся — шатается, — сказал старший магистр с физиономией, будто он только что проглотил что-то кислое.
— Не волнуйтесь, я здесь не задержусь надолго, — буркнул я, не удосужившись даже притворно вежливо улыбнуться.
Устанавливать контакты с этими ребятами я не собирался. И без того знал: раз до сих пор они не выбрались из этой дырищи, значит, или у них на совести что-то серьёзное, или они просто не пригодны для большого дела.
Меня же интересовало одно: что конкретно я должен делать в Залесье. Кто-то говорил о «странных проявлениях», кто-то — о «местном колдунчике», но всё это звучало как слухи. А я не любил действовать вслепую. Мне нужен был чёткий список задач, и я его добился — даже если пришлось выслушать пару язвительных замечаний о «столичных павлинах» и их «тонких нервишках».
Инструктаж был кратким, сухим и, как это часто бывает, ни черта не объяснял. Залесье — уединённое поселение у самой границы болот, отделение отсутствует, жители странные, жалоб нет, но «что-то там не так».
Великолепно. Просто праздник какой-то.
Я запихал в сумку выданные мне бумаги, расправил воротник и, не попрощавшись, вышел на крыльцо. Следующим пунктом назначения было Залесье — моя личная каторга с туманами, некромантами и подозрительно молчаливыми крестьянами. Что ж... Посмотрим, кто кого.
Спросив у случайного прохожего, где здесь стоянка дилижансов, я в ответ услышал только короткий смешок — грубый, с каким-то недобрым весельем.
— Все дилижансы у нас останавливаются возле таверны, — буркнул мужик, не переставая жевать что-то жутко хрустящее. — Она тут одна. Не перепутаешь.
— "Ну хоть таверна есть", — подумал я мрачно. Уже лучше, чем то болото, куда меня сослали.
В Залесье, по слухам, не было ни трактира, ни постоялого двора, ни нормального жилья — только комната у некой бабы Орлихи, которая, как мне сразу же пояснили в отделении, жила на самой окраине, «там, где уже начинаются чертоги болотного тумана». Звучало... вдохновляюще.
Таверна оказалась невысокой, перекошенной от времени постройкой, с вывеской, на которой когда-то, наверное, был нарисован кабан. Сейчас от кабана осталась только размазанная тень и пара клыков, да и те держались на честном слове.
Я толкнул дверь и вошёл внутрь, и сразу упираясь взглядом в мрачные лица за столами. Публика, скажем так, разношёрстная: кто-то в поношенной мантии, кто-то в крестьянской одежде, кто-то вообще с лицом, будто его только что вытащили из драки, но ничего, теплее, чем в отделении, и пахло хлебом, копчёным мясом и квасом.
Подошёл к стойке. Корчмарь — широкий, с зализанными волосами и явно прикидывавший, сколько с меня можно содрать, беззубо улыбнулся. Я же спросил без лишних прелюдий:
— Когда следующий дилижанс на Залесье?
Тишина в таверне стала чуть глуше. Кто-то кашлянул, кто-то хмыкнул, а один тип у стены даже откровенно прыснул.
Владелец таверны смерил меня задумчивым взглядом, будто решал, всерьёз ли я или просто с приветом. Но прежде чем он успел что-то сказать, я звякнул на стойке двумя медяками. Не то чтобы большая сумма, но для этих краёв — почти аванс за дружелюбие.
Корчмарь размяк, налил мне кружку кваса — чуть больше половины,
