Он кивнул, и я отметила, как нить долга чуть ослабла и потеряла прежнюю яркость. Хм… значит оно все же работает и просто на словах. Интересно.

— А еще у нас уволилась кухарка, — продолжила я, — а я, признаться, не слишком хорошо готовлю. — Теперь я повернулась к его супруге. — Вы могли бы готовить нам раз или два в неделю. Или, может быть кто-то кого вы сможете присторить к нам на эту должность, самостоятельно решив вопрос с оплатой.

— Наша старшая дочь, ей семнадцать, она может… — тотчас нашлась госпожа пекарь.

— Отлично, — я довольно кивнула. Как все удачно, однако, складывалось. Я даже была довольна собой. — Продукты мы предоставим, ей нужно будет только подсказывать, что закупить.

— Дважды в неделю! Она будет приходить к вам дважды, госпожа.

— Договорились, за каждый день будем отмечать ей среднюю ставку этой должности в счет долга.

Ага, осталось только выяснить, сколько положено платить за такую работу.

— А остальное? — пекарь напрягся.

— Остальное мы пересчитаем через два месяца. Может быть, к тому времени дела у вас пойдут лучше. А может, — я взглянула на его жену, — мы найдем другой способ расчета. Возможно ваша дочь захочет работать у нас и дольше. А быть может придумаем что-то еще.

— Вы... вы правда готовы принять уплату долга в таком виде? — пекарь не верил своим ушам.

— Деньги — всего лишь средство обмена, — философски заметила я. — А нам нужен хлеб и горячая еда для детей. Почему бы не упростить схему?

— Это... это очень необычно, — пекарь все еще сомневался.

— Но справедливо, — подала вдруг голос Агата. — Мы получим то, что нам нужно, а вы не разоритесь.

Я с гордостью взглянула на девочку. А она быстро учится!

— Именно, — подтвердила я. — Начнем с завтрашнего дня?

— Но... вы уверены, что господин Хаффер одобрит? — пекарь все еще выглядел неуверенным.

— Не беспокойтесь о господине Хаффере, — твердо сказала я. — Оставьте его мне.

Я достала из кармана маленький блокнот и карандаш, которые прихватила из кабинета Дирка:

— Давайте составим простой договор. Я запишу наши условия, и мы переоформим расписку.

Пекарь вместе с супругой ничего против не имели.

Пока я писала, Теди отпустил мою руку и подошел к лотку со сладостями. Пекарь заметил его интерес и, помедлив, протянул мальчику маленькое печенье.

— Держи, малыш, — улыбнулся он.

Теди осторожно взял угощение и кивнул в знак благодарности.

— Скажи спасибо, Теди, — мягко напомнила я. Но малыш только глянул на меня своими большими глазами, чуть испуганно. Я прикусила губу. Конечно, мне же уже говорили, что он не говорит.

— Спасибо, господин Томас, — подоспел на помощь малышу Рудо.

— Так и не говорит? — сочувственно вздохнула госпожа пекарь. Я грустно покачала головой.

С этим вопросом нам тоже придется как-то разобраться.

Близнецы уже отвели его к другим витринам, и теперь все трое разглядывали причудливые пирожки разных форм и размеров.

Женщина вздохнула, я глянула на нее вопросительно. Она помялась, но в итоге решилась высказаться:

— Просто... когда господин Хаффер приходил с ним в последний раз, мальчик не произнес ни слова. Господин… он даже шлепнул его за это.

Меня кольнуло гневом. Я сделала еще одну зарубку в своих карах для Дирка — отшлепать его по заднице, чтобы он понял, насколько это “приятно”.

Но внешне выдавать эмоции я не стала.

— У нас новые порядки, — только и сказала я, протягивая написанный в блокноте договор пекарю. — Так вы согласны?

Томас еще раз перечитал текст, затем кивнул:

— Согласен, госпожа Хаффер. И... спасибо.

— За что? — удивилась я, забирая подписанную бумагу.

— За то, что не стали поступать, как ваш муж.

Я невольно усмехнулась.

— Поверьте, господин Томас, я многое делаю не так, как он.

Золотая нить, что вела к расписке Дирка полыхнула золотом и искрами, очевидно, потеряв свою силу. Вот и славно. Новая теперь вела к моему блокноту.

Когда мы вышли из лавки с хлебом, булочками и новым соглашением, я заметила, что золотая нить долга, соединявшая меня с пекарем, изменилась. Она стала тоньше, бледнее, но появились новые, маленькие ниточки — от пекаря лично ко мне. Не долг уже, а что-то другое. Они имели иные оттенки и чтобы заметить их нужно было изрядно напрячься.

— Никогда такого не видела, — прошептала Агата, когда мы отошли от лавки. Она, разумеется, говорила не про нити. — Отец в прошлый раз грозился отобрать лавку, если господин Томас не заплатит.

— Отбирать лавку глупо, — я пожала плечами. — Что бы мы с ней делали? Мы не пекари. А вот хлеб нам всегда нужен.

— И булочки, — радостно вставил Рудо, уплетая угощение.

— И булочки, — согласилась я с улыбкой. — Видите? Все довольны.

— Не все, — Агата покачала головой. — Отец будет в ярости, когда вернется и узнает.

— О, моя дорогая, я очень надеюсь, что он будет в ярости, — мечтательно протянула я, уже представляя, в какой ад превращу его жизнь.

За все, что он сделал с этими детьми, с самой Эрнестиной и еще невесть с кем. Я еще не была знакома с другими должниками, но что-то мне подсказывало, что и там мне встретятся хорошие люди, оказавшиеся в непростых обстоятельствах, которыми и воспользовался Дирк.

Глава 6.1

Мы не сразу покинули рыночную площадь. Раз уж выбрались в город, стоило присмотреться к ценам, познакомиться с местными и вообще узнать, чем тут люди живут. Мне придется быть частью этого общества, а живя за городом, в отрыве от людей, сделать это будет несколько сложнее. В общем — ловим момент.

Вот за прилавком со свежими овощами пожилая женщина раскладывала сочную морковь и капустные кочаны. Очень кстати приличного вида.

— Доброго дня, милочка, — приветливо улыбнулась торговка, заметив мой интерес. — Ищете что-то особенное?

— Пожалуй, немного овощей для супа, — ответила я, изучая ассортимент. — Что посоветуете?

— О, с вашими детишками я бы взяла вот этой морковки, — она подмигнула Теди, который выглядывал из-за моей юбки, — картошечки и лучка модкину вам на сдачу. Можно добавить немного сельдерея для вкуса.