страницах, а в жизни тупит отчаянно. Нет у него ни наблюдательности, как у Холмса, ни способности к дедуктивному анализу. Вот и ловля мерзопакостного Панкера ни к чему не привела. Оборвался след — и всё…

Хорошо, рассудим иначе. Выходов на Панкера все равно нет. Сидеть сложа руки в ожидании, когда они возникнут, — глупо. Можно параллельно заняться другим расследованием, которое, как ни крути, гораздо насущнее и значимее. Там деньги, а здесь человек. Нельзя исключать, что летчик Ягелев Станислав Иванович жив и затерян где-нибудь в прибалтийских лесах. Ранен, не имеет возможности выбраться самостоятельно, уповает на подмогу, а подмога не идет, потому что бездушные чинуши посчитали его погибшим.

Выбор очевиден. Панкера пока отодвигаем на второй план, а с Ягелевым следует поторопиться.

Определившись, Касаткин осведомился у Анки:

— Сколько тебе еще работать?

— Сегодня?

— Нет, в целом. До конца практики.

— Практика закончилась. Могу прямо завтра рассчитаться. Только денег меньше заплатят.

— Я добавлю. Едем вместе.

— Ты со мной? В Калининград? — Она не верила, что он готов взять и сорваться с места ради дела, которое его впрямую не касается.

«Не ради дела, ради тебя!» — едва не вырвалось у него. Дернул кадыком, проглотил слова, которые могли быть истолкованы превратно. Положил валик на банку и дотронулся до Анкиного рукава в разноцветных потеках.

— Хоккеисты своих не бросают. Даже бывшие.

На днях Алексею в кассе спорткомплекса выдали все, что ему причиталось после увольнения: сто пятьдесят три рубля с медяками — зарплатные остатки с учетом компенсации за неиспользованную часть отпуска. Негусто, но на путешествие в Ригу хватит с лихвой. Билет на поезд в одну сторону, если не шиковать и не разоряться на мягкий купейный вагон, обойдется рублей в девять. Вдвоем туда-обратно — тридцать шесть. Плюс еда, жилье. В гостиницу без командировочного удостоверения не поселят, но никто не запрещает снять квартиру или комнату. Поездом ехать удобнее: тридцать седьмой отправляется из Ленинграда вечером, в двадцать три двадцать, а в девять утра он уже в Риге. Только и делов — покемарить ночью на полке под стук колес.

Значит, считаем: в Ленинграде угол на одну непривередливую персону сдают рублей за пятнадцать, но это на целый месяц. Вряд ли им с Анкой понадобится провести в Латвийской Республике столько времени. Да и рижские цены должны быть пониже. Что еще? Мелкие дорожные расходы, возможные поездки на автобусах, непредвиденные траты, каковых навряд ли будет множество. Итого рублей в сто уложиться можно, еще и с запасом.

За финансовую сторону намеченного предприятия Леша был спокоен. При этом старался не концентрироваться на том, как сложится жизнь после возвращения из поездки. До начала учебы (при условии, что удастся поступить) еще далеко, первая стипендия перепадет хорошо если в октябре. Где брать деньги, он пока не представлял. Одно знал точно: выпрашивать их у Юли не станет ни за что. Она и так потратила на него целое состояние. Как-нибудь выкрутится. Молодой, здоровый, не пропадет.

Кстати, о Юле. Надо еще придумать, как уведомить ее о предстоящем вояже. Сказать напрямую, что так и так, еду с бывшей искать ее пропавшего папашу, — это никуда не годится. Юля со своим крутым нравом тут же найдет причину для ревности, тем более что и искать не надо, все на поверхности. Кто ж поверит, что он пустился в путь из гуманистических побуждений?

А он и не знал, какие побуждения им двигали. Совокупность факторов, как говорится. Анка ему не чужая — это раз. Поддержать ее больше некому — это два. И третье… если быть честным перед собой, то следует признать, что он ощутил потребность отдохнуть от Юли. Отношения никак не налаживались, шли вкривь и вкось, поэтому и ему, и ей полезно будет побыть отдельно друг от друга. Обдумать дальнейшее, прислушаться к себе, понять, готовы ли они стать настоящей семьей, или это стремление было продиктовано мимолетным порывом.

Леша думал, под каким благовидным предлогом проще будет отлучиться, и в конце концов придумал. Соврал ей, что товарищи по «Авроре» пригласили на любительский турнир в Латвию. Пусть он теперь не состоит в команде, но принимать участие в неофициальных соревнованиях никто не запрещает. Прокатится, развеется, разомнется — что плохого? После увольнения он совсем забросил походы в спортзал, а физическую форму терять не хочется. Опять же, побыть в компании друзей, с которыми больше трех месяцев не общался, тоже приятно.

Он выкладывал свои аргументы настолько подробно, что даже перестарался. Юля, слушая его длинную речь, сощурила глаза, чтобы скрыть отобразившееся в них недоверие.

— А экзамены? Тебе же скоро сдавать.

— К экзаменам я готов, только немецкий подтянуть. Возьму с собой учебник, в свободное время позанимаюсь.

То была правда пополам с вымыслом. Леша на самом деле собирался взять с собой книги, чтобы не отрываться от подготовки к поступлению. Рассчитывал вернуться к августу, так что планам относительно вуза это маленькое путешествие не должно было помешать. Даже касательно пункта назначения не солгал. Рига и Рига. Привезет оттуда Юле какие-нибудь сувениры, она будет рада.

Ах, да! Почему именно Рига, если летчик Ягелев пропал где-то под Калининградом? Все просто: заметка в «Советской Латвии» — единственная на сегодня нить, за которую можно и нужно ухватиться. Не придешь же в Калининградское отделение милиции или, того пуще, в Комитет госбезопасности и не попросишь предоставить материалы по делу пропавшего пилота. Если замешаны спецслужбы, то расследование проходит под грифом строжайшей секретности. А из журналиста Неймана можно попытаться вытянуть нужные сведения. Надо найти его и разговорить. Вот для этого могут пригодиться лишние пятьдесят рублей из последней зарплаты Касаткина.

Алексей внушал и себе, и Анке, что Нейман знает, при каких обстоятельствах потерялся маленький «Ан–14», именуемый в летчицком обиходе «пчелкой». А когда он даст им подсказку, они немедленно метнутся из Риги в Калининград. Чуть меньше четырехсот километров по трассе и примерно столько же по железке. Хочешь, в поезде ночь скоротай, хочешь, на автобусе. Часов семь — и ты уже на месте. Обойдется это еще рублей в пятнадцать на двоих — не разорительно.

…Погожим июльским днем он собрал в небольшой чемоданчик нехитрый дорожный набор и попрощался с Юлей. Это было ближе к вечеру, она уже пришла из архива, вела себя рассеянно, думала о чем-то своем. Сунула ему в руку сверток с беляшами, купленными по дороге домой.

— Возьми, в вагоне съешь. Тебя проводить?

— Сам доберусь, — ответил он с излишней поспешностью. — А на вокзале пацаны будут ждать. Командой едем.

Проговорил все это и