оценил, насколько гладкие внешние стены: ни трещинки, при всём желании не зацепишься. Да и её крепость пушками проверяли, как я слышал.

— Не мы это начали. Но мы это закончили, — спокойно ответил я, заметив лёгкий кивок от атамана. — Мне нравится ваш план с ночными атаками, так и сделаем.

— Хорошо. В таком случае мы приступим через пару часов. Время на организацию, сами понимаете, — улыбнулся Емельянов и, кивнув присутствовавшим, вышел. А всего через пару минут на дворе раздался такой громкий мат, что Милослава аж напряглась, а Никифор Петрович восхищённо цокнул языком.

Да, так уметь надо. Только военные матом не ругаются, а на нём разговаривают. Зато уже через пять минут началась движуха: все забегали словно муравьи, неопрятные и расхлябанные десятники вмиг подобрались, подгоняемые пинками и матюгами, а всего через десять минут волна докатилась до рядовых бойцов.

Как Емельянов и обещал, не прошло и часа, как из временного лагеря начали разбредаться отряды. Иногда даже не по взводам, а звеньями, по три-четыре человека. У одного за спиной баллон и насос, у другого толстое ружьё высокого давления, ещё у двоих обычные переломные пневматические винтовки.

А меня разрывало между желанием отправиться в лес самому и добраться до вражеского дервиша, угрожавшего моим людям, и просто понаблюдать, как работают профессионалы. Второе победило — не только потому что «уплочено», но и потому что враг как раз мог напасть на посёлок во время моего отсутствия.

— В чём дело? — спросил я, заметив, что Милослава сидит в гостиной, грустно глядя в окна. — Ну кроме того что на нас могут напасть в любой момент.

— Простите, господин, — чуть вздохнув ответила женщина. — Я просто…

— Говори, чего замолчала, — подбодрил я, садясь рядом.

— Не так я себе это представляла. Ваше пробуждение и вообще, — тихо ответила Милослава и грустно улыбнулась. — То, во что превратился наш дом. Я больше не чувствую его своим. И не в виде из окна дело, просто…

— Проходной двор, — кивнул я, прекрасно её понимая. — Но такова цена конкуренции. Нам не повезло угодить в начало мясорубки, остаётся лишь надеяться, что, обломав зубы, в ближайшее время османы больше к нам не сунутся.

— Это слабое утешение, — снова вздохнула Милослава. — Ведь и так понятно: как прежде уже не будет. Я… странно такое говорить, но даже в свои годы я оказалась наивна.

— Что я могу сказать?.. Стены можно срыть, ров засыпать, воинов распустить, — я пожал плечами. — Так что всё поправимо.

— Нет, — покачала головой Милослава, а потом добавила: — Нет, в смысле — не нужно этого делать. Наёмники да, уйдут, а крепость пусть стоит. Хотя от лишнего этажа, чтобы вновь было видно реку, я бы не отказалась.

— Стены тогда придётся делать очень толстые, — задумался я. — Хотя можно флигель пристроить, тоже вариант.

— Но ведь дело не в этом! — собравшись с мыслями, улыбнулась жрица. — Вам становится тесно в этом доме, а значит, пора его покинуть. И мне тоже. В Новгороде собирается конклав глав ордена, и я должна на нём присутствовать.

— Можем поехать вместе, — легко отозвался я.

— Должны, — поправила Милослава с неожиданной твёрдостью. — Ведь без вас он не будет иметь никого смысла. Ваше пробуждение меняет всё!

— А знаешь, ты права, — усмехнулся я, посмотрев во двор. — И сад нужно заново разбить, и здание надстроить. А ещё послать сообщение конклаву о том, что всё изменилось, и, если они хотят легитимно собраться, я приглашаю их в Царицын.

— В город? — изумлённо уставилась на меня Милослава. — Но у нас же там даже недвижимости нет! Разве это будет солидно? Может, тогда здесь? но… надо ремонт сделать, обновить всё… да и приглашать в село…

— Не беспокойся. Сейчас нет, через месяц будет, — успокоил я женщину.

Раз купили сапфир, значит, деньги не станут проблемой. Лучше, конечно, не увлекаться и теперь делать камни поменьше, не больше ногтя, но чистые. В идеале — вообще разные. Только нужно нормальное прикрытие, чтобы не обрушить рынок и не прослыть мошенником. Сказать, что нашли в Доне залежи, на дне, что где-то выше по течению размыло жилу. Вот геологи удивятся!

— Насчёт Царицына, вы серьёзно? — недоверчиво посмотрела на меня Милослава.

— От села я тоже отказываться не собираюсь. Оно станет нашим постоянным источником дохода, — ответил я, прикидывая варианты. — Но делать новый город слишком близко к столице губернии бесполезно: он всё рано будет притягивать к себе людей. Так что поступим иначе — купим участок земли и перестроим его.

— Особняк, — после недолгого раздумья кивнула жрица. — Это было бы здорово. И до Китежа ближе.

— Именно. Об учёбе тоже забывать не стоит.

А ещё о транспорте, но этого я говорить не стал. Меня жутко раздражали местные дороги. Даже не асфальтовые, в дырах, а хоть бы римские многослойные, но нет. Одна грязь да земля, которые после дождя мигом превращались в непроходимое болото. Понимаю, южная граница, за ней только степи да монстры, но я это так оставлять не собирался.

Пока же неплохо было бы прикупить себе не только землю, но и почтовый дирижабль.

Глава 7

— … расчёт оправдался. Удар с колёс их смешал, заставил жаться между рекой и лесом, — проговорил Емельянов, небрежно очерчивая границы подразделений. — Но на этом хорошее всё. Уроды как-то сумели сохранить большую часть припасов, так что от голода ещё долго маяться не будут. Неделю точно.

— На сухом пайке бодро не попрыгаешь, — заметил я. — Больше беспокоящих атак и чаще смены для ваших людей — и всё наладится.

— За заботу спасибо, но я сам решу, как управляться, — одёрнул меня атаман наёмников, в очередной раз напомнив о статусе. — С беспокоящими атаками не всё гладко. Во время потопа большая часть разведчиков и псарей была не в лагере. Так что они наших диверсантов легко выслеживают и борются почти на равных.

— Почти, — отметил Никифор Петрович, и наёмник кивнул с ухмылкой.

— Степняки, хоть и при технике. Им привычнее быстрые наскоки, манёвры на открытой местности. А в лесу не разбежишься, лошади почти бесполезны, дорогу вы уничтожили, — перечислил Емельянов. — Плохая новость и