— Пусть попробуют атаковать крепость — посмотрим, что от них останется, — пожал я плечами, будучи уверенным в надёжности своих укреплений. — Чем меньше людей мы потеряем, тем лучше.

— Разумная мысль. Но оставаться в каменной кастрюле, когда против тебя дервиш единый с огнём, я бы не хотел, — возразил наёмник. — К тому же мы уже не раз натыкались на алхимические мины, враг использует гранаты и снаряды.

— Чего вы опасаетесь? У нас же тоже есть пушки, — удивлённо спросила Милослава. — В крепости небезопасно?

— У нас обычные, литые снаряды, есть поддоны с картечью, — пояснил я. — Это неплохо против врага в прямой видимости. А вот стрельба по параболической траектории, из мортир, взрывными снарядами куда эффективней.

— Они и в пробивании брони лучше. Нам бы таких, хоть пару десятков… — с сожалением проговорил Емельянов. — Но они слишком дорогие.

— И сколько? — уточнил я, но наёмник лишь отмахнулся. — Москва их не продаст?

— Только для царских войск, и то мало. Производство слишком сложное и дорогое. За каждым снарядом идёт строгий учёт, даже ликвидаторам их выдают под расписку, — ответил Никифор Петрович. — Их кража — тяжкое преступление.

— А наладить производство без контроля царя? — уточнил я заинтересовавшись.

— Ха, если сумеете поставить факторию, я буду первым, кто встанет в очередь на закупки. Да только не выйдет ничего. Нет, вы попробуйте, никто не запрещает, — пожал плечами Емельянов. — Но это сложно, а даже если будут какие-то успехи, главное — внимание не привлекать. А то мигом всё сожгут.

— Учту, — нахмурился я.

— Раз уж мы коснулись этой темы… Главная наша проблема — дервиш и обнаруженные танки. Они стоят лагерем прямо на дороге между деревнями, заходя в Погорельцыно. Мы их так назвали за сожжённые дома. Неважно, — дёрнув щекой, сказал атаман и ткнул пальцем в карту. — Лагеря — здесь и здесь, большая часть прячется в лесу, где они проводят постоянно вырубку. Жгут не жалея, твари.

— Они могут устроить верховой пожар, — задумчиво проговорил следователь. — Дожди ещё нескоро, а дервиш направит стихию в нужную сторону.

— Большой пожар они не рискнут разводить. Даже если огонь они подчинят, дым и угарный газ не позволят им продвигаться, сами себя погубят, — возразил атаман. — Они не станут так рисковать, по крайней мере, пока мы не загоним их в угол.

— Что вы планируете дальше? — спросил я, не собираясь вмешиваться во внутренние дела наёмников. — Я так понимаю, если не устранить дервиша, мы ничего не добьёмся.

— Ха. Пока мы стараемся лишь избегать его внимания. Иначе погибнут.

— Не обязательно. Он не бессмертный и не неуязвимый, — возразил я, но, вспомнив, как моя пуля прошла сквозь череп дервиша, поморщился. — Должен быть способ его прикончить. Любой огонь можно потушить.

— Разве что утопить, — после небольшой паузы, ответил Емельянов. — Другого способа я не вижу.

— Не думал так прямолинейно. Но если придётся, можно и так. Есть какие-то сведения? Он часто выходит из лагеря? Остаётся без охраны?

— Никогда. Ни разу не видели, чтобы он отдалялся от элиты из янычар и паладинов, — сразу ответил атаман.

— Устранить их по-тихому не получится?

— Два десятка человек? Разве что магией, — хмыкнул Емельянов, покачав головой. — Они постоянно настороже. Убьём даже десяток разом, кто-то поднимет вой, и остальной лагерь поднимется. Нет, будем отщипывать по кусочку, пока можем.

— Я хочу увидеть всё своими глазами, но не собираюсь вам мешать и нарушать планы. Как мне лучше добраться до их позиций? Явно не по дороге.

— Зачем? — встрепенулась Милослава. — Не надо рисковать жизнью там, где на это готовы пойти другие!

— Верная мысль, госпожа, — ожидаемо поддержал жрицу Петрович. — У каждого своя роль. И ваша — оберегать род Феодоро-Крымских. Недаром же вы назвали себя их защитником. Укрепить его и добиться возвращения княжеского статуса.

— Неплохой план. Не отклоняйтесь от него, — посоветовал атаман. — И я согласен, каждый должен заниматься своим делом. Ваше вмешательство нежелательно.

— Хорошо. Оставим это, — легко согласился я, понимая, что рано или поздно мне всё равно придётся вмешаться, но зато у меня будет время подготовиться. — Если вынудите их пойти на штурм, окажу всю доступную поддержку.

— Мы справимся сами, — коротко ответил атаман. — Вы же не просто так нам деньги платите. Собственно, на этом всё.

— Благодарю, вы не обязаны были отчитываться, — кивнул я. — Если что-то надумаете, всегда можете ко мне обратиться.

— Обязательно. Всего доброго, — с явным облегчением ответил Емельянов и направился обратно к своим войскам.

— Они справятся, — уверенно сказала Милослава. — Надо полагать, не за просто так столько денег содрали, больше тысячи золотых.

— Тысячи? Я ранее не спрашивал, но откуда у вас взялись деньги на такие траты? — внимательно посмотрел на меня Петрович. — Или хотите сказать, что разговор о добыче был не пустыми рассуждениями?

— Именно, — кивнул я.

— А позвольте утончить: вы нашли залежи на землях Гаврасовых? — спросил следователь, с явным напряжением в голосе.

— Есть у меня ощущение, что вы хотели бы спросить совершенно иное. Какая разница, где именно я взял эти деньги?

— Пока ваше право собственности не подтверждено царской канцелярией, бумагой, формально Милослава Ивановна и София владеют лишь землёй под посёлком и небольшим участком леса, — тяжело проговорил Никифор Петрович. — И, если вы добыли драгоценности из другого места, формально они принадлежат Рюриковичам.

— Вы сомневаетесь. Пытаетесь докопаться до истины. Для следователя это отличные качества.

— Бывшего, — поправил меня Петрович. — Но вопрос не пустой. Если начнётся расследование, а на таких суммах оно всегда начинается, я должен знать, что отвечать.

— Я упрощу вам задачу, говорите чистую правду — что не знаете, откуда у меня камни. Может быть, это законная добыча с османских налётчиков, может, клад или наследство. Но наверняка никто не скажет.

— Это приемлемый вариант, — чуть расслабился следователь.

— Тогда закончим на этом, — попросил я, и Петрович ушёл в свой кабинет.

Да, места в особняке стало критически не хватать, и я раз за