— Это не я. Это вон оно, — ведьма указала на Майкин палец с аметистово сияющим кольцом. — Они и до вас-то добрались, потому что вы слабый, раненый и... без защиты, — закончила ведьма, браня себя за искренность. Далеко не каждому... да что там, вообще никому не понравится, что она сказала!

Вот и князь хмыкнул:

— Я не слабый...

И слегка поклонился, прижав к сердцу ладонь:

— Благодаря вам, благородные арьи. Но... — он приподнял вилку, — почему до сих пор призраки не докучали никому?

— Слуги видели, — жуя, отозвалась Майка. — Но... только одну. В таком старинном уборе, рукава длинные с мехом внизу. И янтари из них роняет. Говорит, то мама моя.

— Михалина?!

— Вы ее знали? — глаза княжны расширились.

Агле вяло жевала, радуясь, что разговор не касается ее. Лишь бы о другом духе Майка не заговорила.

— Когда-то, очень давно. Твой отец, Витольд, очень ее любил. Подарил ей янтарный браслет к свадьбе. Но... родители выдали ее за другого.

— Я бы за другого ни за что не вышла! — выкрикнула Майка. — Лучше умереть.

Ведьма едва подавила в себе желание пришибить долговязую. Сильно она разбирается. В жизни... и в любви.

Похоже, Юргена тоже смутила эта беседа. Он опустошил бокал, потер щеки. И обратился к Вовку:

— Смотрю, мы завтракаем одни. По каким делам уехал гра... князь Витольд, ничего мне не сказав? Почтенный сенешаль не может не знать.

Агле почуяла, как власть облизывает Вовка насмешливой лестью, буквально капелькой, но самодовольство в нем самом опасно растет во все стороны. Опасно для хозяина.

— Оне вам письмецо в кабинете оставили. Велели не раньше седьмицы отдать, опасаясь за ваше здоровье. Но раз уж вы бодры и встали... сейчас немедля принесу.

Князь поймал его за полу:

— Не утруждайтесь. Я сам. В кабинете и прочитаю.

И протянул руку за ключом.

Сенешаль, одарив девушек ненавидящим взглядом, ушел вместе с Юргеном.

— У тебя юбка вся в крови, — подала голос Майка. — Ты заляпалась, когда князю рану зашивала?

Агле вздрогнула. С нее достаточно уже было княжны и... всего. Но точно же! Так легко объяснить кровь на одежде тем, что она помогала раненому!

— Давай мы тебя переоденем, — суетилась Майка и тянула ведьму за руку. В своей опочивальне она отдернула кисею, закрывающую нишу с гардеробом, и стала двигать уборы на вешалках, все прекрасные, как для княжны, но ничуть не годные для леса. Распахнула окованный железами сундучище и унырнула туда, выкидывая содержимое.

— Все не то!

— Давай выведи меня, и я дома застираю, — откашлялась Агле.

Девица глянула на нее расширенными, невероятно светлыми, белыми почти глазами. Ведьма с первого взгляда возненавидела эти глаза.

— Но как же... ты пойдешь вот так? И... у тебя же другой одежи точно нет!

Агле дернула плечом:

— Идем уже! Короб я после заберу. Ты в него покидай, что мое. Хорошо? И пусть твоя Наталья к сторожке привратника вынесет. Предупредит, что мое. Я приду.

— Ну... да, — посопела Майка виновато. — Я сама тебе все принесу!

И тут в двери постучались так решительно, словно собирались сорвать ее с петель.

— Арья Ауле, лекарка у вас? — окликнул Юрген. У ведьмы подогнулись ноги, она ухватилась за угол стола, надеясь только, что долговязая ее слабости не увидит. — Она нужна мне! Быстро!

Глава 9

1492 год, июнь. Замок Ауле и дорога на Састину

Первой мыслью Агле было, что у Юргена снова открылась рана. Но нет, голос звучал слишком бодро. И сердито. Он узнал о ней... что она шпионка Гражины?!

Взгляд заметался. Упал на арочные дубовые двери с железной оковкой и массивным засовом. На узкие витражные окна. Майка, пожалуй, протиснется сквозь такое. Протиснется и Агле. Если разденется. Но окно не открывается, придется разбить стекло.

И тогда она очутится на карнизе под окном, в рост хорошей ели от земли. И внизу ни деревца, за этим следят строго, убирают растительность, чтобы враг незаметно не подобрался к замку. Лезть по стене? Руки не удержат, сейчас она слишком слабая. Летать Агле не умеет. Умеет превращаться — но только в лису. Той не спуститься. Прыгнуть в замковый ров? Утонет сразу же...

Агле заплакала, прижимая кулаки к груди, громко, по-детски, всхлипывая. Княжна погладила ее по спине:

— Аглюшка, ну что ты? Думаешь, он сердится на тебя, да? А с чего? Или ты из-за платья? Так любое бери! Вот хоть это!.. — она стала вытаскивать из ниши и бросать на кровать уборы.

— Арья Майка, открывайте! Я знаю: вы обе здесь!

Майка выпрямилась, закусила губу и толкнула двери так, что Юргену пришлось отпрыгнуть.

— И не смейте кричать на нее! На нас! Моду взяли! — выкрикнула она пронзительно.

— И не думал! — князь отодвинул ее и заглянул в комнату. — Она мне как целитель нужна. Не мне... думаю, пригодится. Мы через час уезжаем.

Он взглянул на ревущую Агле:

— Что-то случилось? Я могу помочь?

Она замотала головой, забрызгав все вокруг слезами. Утерлась отросшей прядью.

— Она платье испачкала, — сказала Майка. — Когда вас перевязывала.

— Я распоряжусь. Сейчас принесут новое. А лучше — мужское, скакать придется. Арья Агле, вам что-то нужно с собой? Какие-то снадобья? Здесь есть — или заедем к вам домой? Боюсь, все это нам сможет пригодиться. Арья Майка, распорядитесь служанкам, пусть несут ей куртку, рубаху и штаны. С пажа снимут, если нового нет.

— А зачем снадобья? А куда вы едете?

Князь Юрген поморщился:

— Некогда объясняться. Делайте!

— Я с вами.

— Нет.

Майка уселась, захлопнув крышку распотрошенного сундука:

— Или говорите, или ничего делать не буду. Буду тут сидеть.

И раскинула зеленые юбки вкруг себя. Сложила ручки в мехах на коленях.

Юрген сдернул со стола колокольчик, позвонил. Буквально через минуту вбежала растрепанная Наталья.

— Принесите этой девушке мужской костюм, — распорядился он, указав на Агле. — Помогите нужные травы собрать, пустите в покои лекаря. Что бы ни попросила — не отказывать.

Он глянул на босые ноги ведьмы:

— Сапоги — тоже. И еще мне нужен ключ от покоев арьи Ауле и Рушенец.

Наталья присела. И потянула Агле за руку за собой.

Вихрем они носились по замковым