всё ещё в крови, а показываться в таком виде карабинерам явно не лучший вариант…

Мне жутко повезло, что, судя по документу, предъявленному Джузеппе, они могут обыскать территорию поместья, но не дом.

Я зарываюсь в шкаф, где остались вещи отца, и достаю чистые штаны с рубашкой.

— Вот, — протягиваю гиганту.

Он уверенно сидит полностью голый на моей кровати, смотрит на стопку одежды.

Он же не будет требовать его одеть?

О нет…

То есть — да.

Старушка говорила, что я его невеста, но по факту — рабыня. Надо будет обновить её познания о гигантах.

Первым делом накидываю на широкую грудь рубашку, параллельно ругая себя за то, что млею от прикосновений к нему. Теперь не знаю, что пугает больше — он или моё нездоровое влечение к нему.

Закончив с нижним бельем и штанами, я даже нахожу ремень.

— Ты же знаешь всё, что знает Риччи… Почему ты не умеешь одеваться?

— Умею. — он очерчивает пальцем контур моих губ, смотря на них так, словно желает попробовать на вкус. — Но хочу, чтобы это делала ты.

Значит, он и правда принял меня за служанку.

— Если хочешь, я могу одеть тебя.

— Нет! — вскрикиваю я. — Я сама! Я справлюсь.

Я закрываюсь в комнате и подбираю одежду. Интересно, если монстр теперь в теле Риччи, может ли он проходить сквозь стены?

Вряд ли… хоть что-то хорошее есть.

Снаружи я слышу голос адвоката. Отлично. Менегедду здесь. Теперь мне интересно, как он отреагирует на возвращение Риччи.

23

Ещё никогда я не видела Адольфо Менегедду таким потерянным.

Известный адвокат, с безупречной репутацией, обычно он знает, как разговорить человека и убедить его в чем-то, как поставить на место карабинеров, превышающих свои полномочия…

Но сейчас он просто стоит посреди зала и хлопает ресницами, переводя взгляд с меня на Риччи-монстра, приобнимающего мена за талию.

Мы сидим с мужем на диване, и одного его лёгкого прикосновения достаточно, чтобы воздух перестал поступать в лёгкие. Кажется, что тишина и сама атмосфера комнаты — всё давит.

Я не смею открыть рот. Даже просто поздороваться с адвокатом страшно.

Интересно, что так ошеломило Менегедду? Что Риччи жив? Или то, что он сейчас меня обнимает?

Почему он кажется… испуганным? Он боится Риччи? Поэтому говорил, что мне лучше никому не рассказывать, о том, что муж признался в убийстве моих родителей?

Работал ли он на моего отца или на мужа?..

— Риччи… я думал, ты пропал, — нарушает молчание адвокат и садится на диван напротив. — Лина обратилась ко мне за помощью, я не смог отказать. — говорит он почти извиняясь, и внутри что-то переворачивается. Я будто получаю подтверждение, что этому человеку нельзя было доверять.

Муж обращает на Менегедду свое внимание, и я чувствую легкое облегчение. До этого момента Риччи полностью заполнял собой мое пространство, ловко манипулируя и заставляя делать все, что он только скажет. Он даже заставил меня обуть его, перед этим примерив всю имеющуюся обувь отца и выбрав наиболее удобную. Сейчас он переключился на адвоката.

— Рад, что ты позаботился о Лине в моё отсутствие, — тягучим голосом произносит муж.

Менегедду нервно проводит рукой по лбу, утирая несуществующие капли пота.

— Это мой долг.

— Да. Твой долг. — голос Риччи звучит хищно и угрожающе.

Я явно чего-то не знаю, но задавать вопросы в моём положении не рискую.

Да и не могу — голос пропал. Я будто оказалась в клетке с опасным зверем. В таких случаях лучше притвориться мёртвой.

Я рано обрадовалась, Риччи возвращает свое внимание ко мне, ведёт носом у моей шеи, вдыхая аромат, заставляя кожу покрыться мурашками. Я выпрямляю спину, сразу же ощущая, как он властно прижимает меня к себе.

Чувствую себя маленькой кошкой, которую заставляют сидеть на коленях у хозяина и нигде больше. Только попробуй дёрнуться — тебя сразу мнут, как вареную картошку.

Слышу, как Менегедду нервно сглатывает.

— Я изучил документ. Тебя вызывают не в качестве подозреваемой, а пока как свидетеля. Однако ты не можешь отказаться — тебе придётся поехать в комиссариат. Если хочешь, я могу отвезти тебя.

Риччи медленно переводит взгляд на Менегедду, и тот смолкает.

Как будто зверь услышал, что его добычу собираются увести из-под носа.

Адвокат бледнеет и продолжает сбившимся голосом:

— Тебе тоже нужно поехать с нами — для подтверждения личности. Я могу отвезти вас обоих.

Риччи захватывает прядь моих волос и пропускает её между пальцев.

Ещё несколько медленно тянущихся секунд — и муж проводит пальцем по моей щеке, будто наслаждаясь мягкостью кожи.

Чёрт, я ведь тоже делала это с ним, когда изучала. Теперь он мне это припоминает?

Риччи обхватывает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза.

— Пикколина, мы закончим позже то, что начали, — шепчет он, пробуждая бурную фантазию о том, что именно он хочет продолжить. Она варьируется от сцен жаркого и необузданного секса до картинок с расчленением. Увы… Возможно все. Я понятия не имею чего именно ожидать.

Риччи встаёт и подаёт мне руку. Его улыбка и тёмный взгляд сводят с ума. Страшно, но я добровольно сплетаю наши ладони и следую за женихом-монстром, который внезапно стал моим мужем.

Мы выходим на улицу, заполненную карабинерами, и идём к машине адвоката, который сейчас о чём-то переговаривается с Джузеппе.

Вряд ли нам позволят поехать на своей машине — я всё ещё нахожусь под домашним арестом и могу передвигаться только с карабинерами или с адвокатом, который гарантирует, что я не сбегу.

Я вижу, как собаки обнюхивают каждое дерево, и начинаю волноваться: вдруг они почувствуют место, где я закопала человеческие запястья? Пусть оно и в отдаленной части поместья, но все же…

Инстинктивно сжимаю ладонь Риччи-монстра. Он встаёт передо мной, заботливо поправляет волосы, ловит мой взгляд — чтобы утащить на самое тёмное дно.

— Они ничего не найдут, — шепчет он, будто прочитав мои мысли. — Я думал, тебе понравится мой подарок. В следующий раз я подарю тебе что-то другое.

Его губы почти касаются мочки моего уха. Внутри всё сжимается. Сердце бьётся в горле, а от его прикосновений по коже проходит электрический холод.

Я опускаю ладони на его грудь в бессильном жесте, но даже не решаюсь оттолкнуть.

Он сейчас серьёзно?

И что он принесёт в следующий раз? Голову?

Муж холодно улыбается, словно наслаждаясь ужасом в моих глазах.

И если настоящего Риччи можно было узнать по безумной ухмылке, то у Риччи-монстра она — ледяная, властная, пугающе спокойная, как у настоящих психопатов.

Проблема в