– Вот и я! Не ждали? – дверь распахнулась, и на пороге возник раскрасневшийся лохматый Егор.

– Что за шутки, Горька? – нахмурился Дмитрий Евсеич. – Не к месту баловство это!

– Простите, – почесал затылок Егор. – Думал немного вас развеселить.

– Мы чуть в обморок не упали, – пробормотала Сашина мама. – От смеха.

– Никола и Терентий где? – хозяин дома погрозил внуку мозолистым указательным пальцем.

– Скоро будут. Своим ходом добираются.

– Добро. Присаживайся. Проголодался?

– Вот пирожки, угощайся, – Саша придвинула к Егору полную тарелку сладких пирожков.

Егор разломил пирожок пополам и один из кусков протянул подруге.

– Так я не договорил. Про Валентину, – откашлялся Дмитрий Евсеич. – Обокрали ведь её! Из шкатулки пропали кое-какие украшения. Кольца золотые, которые Валентина по молодости носила, серьги. Но больше всего сокрушается она об иконах. Пресвятая Богородица, Николай Угодник – пропали, будто и не было.

– Дорогие были иконы? – уточнила Саша.

– Да кто его знает, – пожал плечами Дмитрий Евсеич. – Старинные – это да. От прабабки Валентине достались.

В комнате повисла тишина. Слышалось лишь, как усердно работал челюстями Сашин папа. Он доедал третий по счёту пирожок.

– В полицию надо заявить, – подала голос Сашина мама. – Всё-таки налицо факт кражи со взломом.

– Какой там взлом, – отмахнулся Дмитрий Евсеич. – Валентина никогда свою хату не запирает. Да и не хочет она заявление писать. Говорит, силу нечистую наручниками не испугаешь. Я, в общем-то, с ней согласен.

Саша наклонилась к сидевшему рядом Егору и шепнула на ухо:

– С трудом верится, что духам понадобились золотые кольца и ценные иконы.

– Угу, – кивнул Егор. – Больше похоже на обычного деревенского грабителя. Но кто это может быть? Здесь же все свои.

– Иногда эти самые «свои» преподносят сюрпризы похлеще чужих, – веско заметила Саша.

– Дмитрий Евсеич, при всём уважении… – Сашин папа вытер масленые губы салфеткой. – Почему вы так уверены в том, что к Валентине вломился оборотень, а не воришка?

– Вот почему, – дедушка Егора порылся в карманах штанов и вытащил клочок серой шерсти. – Это Валентина нашла рядом со своей шкатулкой. А это, – рука старика снова нырнула в карман, и на ладони появился ещё один шерстяной комок. – Это я нашёл в вещах Горьки. Выпало, когда я шорты с футболками складывал. Признавайся, внук, следил за человеком-волком?

Саша охнула. Егор стиснул зубы.

– Вы, ребята, напрасно от взрослых таитесь, – поцокал языком Дмитрий Евсеич. – Опасное дело затеяли. Тот, кто духа перехитрить задумал, рано или поздно сильно пожалеет.

В дверь громко постучали.

Глава 26

– Входите, открыто! – Дмитрий Евсеич поднялся из-за стола. – А-а-а, здравствуй-здравствуй, Терентий! Уважил старика, пришёл.

– Как иначе? Всегда рад помочь, – Терентий, который показался Саше великаном, переступил через порог, пригнув голову. – Доброго вечерочка вам! Ну-с, рассказывайте, что приключилось?

– Макарушка пропал, – запричитала Лизавета. – Утром из дому ушёл и с тех пор не возвраща-а-ался.

– Кхм. Есть ещё одна новость, – добавил Дмитрий Евсеич, усаживая Терентия за стол. – Думаю, в свете последних событий мы не должны ничего упускать из виду.

– Значит, я что-то пропустил, пока на велике гонял? – разочарованно вздохнул Егор. – Давай, дед, рассказывай свою новость.

Дмитрий Евсеич снова погрозил внуку пальцем и улыбнулся краешком губ. «Не сердится, – поняла Саша. – Простил Егора за то, что тот оборотня ночью караулил».

– Лучше пусть Катерина расскажет, – отмахнулся старик. – Она нового жильца приютила. Кстати, а где же Катерина?

Присутствующие растерянно посмотрели друг на друга. В суматохе и разговорах никто не заметил исчезновения бабы Кати.

– Ушла и не попрощалась? – наморщил лоб Дмитрий Евсеич. – Странно…

– Евсеич, какую новость должна была рассказать бабуся? – Терентий с шумом отпил чай из кружки и вальяжно откинулся на спинку стула.

Саша прищурилась, разглядывая гостя. Низкий лоб, широкие скулы, орлиный нос с горбинкой, едва заметный шрам на правой щеке. Подозрительный тип. Надо будет узнать у Егора, что он из себя представляет.

На крыльце послышались шаркающие шаги и чьё-то монотонное ворчание.

– Никола! Наконец-то! – обрадовался дедушка Егора, распахивая настежь дверь. – Проходи-проходи. Одного тебя ждём.

– Чай не королевская особа, чтоб меня ждать, – буркнул Никола, снимая с плешивой головы засаленную кепку. – О чём толкуете?

– У бабы Кати жилец появился, – поспешил доложить Егор. – Из города приехал.

– А бабу Валю обокрали, – подхватила Саша.

– Макарушка мой пропа-а-ал, – всхлипнула старушка Лизавета.

– Час от часу не легче, – поскрёб жидкую седую бороду Никола. – Евсеич, что надумал? Неспроста же ты нас в такой поздний час собрал?

Дмитрий Евсеич не спеша вышел на середину комнаты и, заложив руки за спину, высказал предложение:

– Друзья! Снова в нашей деревне неспокойно. Давайте по очереди будем нести дежурство? Патрулировать улицы по ночам. Это, разумеется, касается исключительно мужчин. Женщины и дети не должны выходить из дома после десяти вечера.

– Но я тоже хочу патрулировать! – заёрзала на стуле Саша. – Вместе с Егором. Вдвоём нам ничего не страшно.

– Александра, и думать забудь! – осадила мама Сашу. – Это очень серьёзно. И опасно. Но, что скрывать, жутко интересно! Можно мне… тоже патрулировать, Игоряша?

– Дорогая, ты же слышала – дети, женщины и их мужья остаются дома, в полной безопасности, – Сашин папа сложил руки на груди, тем самым показывая, что спорить с ним бесполезно.

– Ваша помощь, Игорь, не помешает, – Дмитрий Евсеич улыбнулся. – Можете, если не сложно, приступить к патрулированию прямо сегодня?

– С-с-сегодня? – нервно сглотнул Сашин папа.

– Терентий составит вам компанию. Вместе веселее.

– Я готов! – расправил могучие плечи Терентий. – Выпью кофе для бодрости – и вперёд!

– Везёт тебе, папуля, – надулась Саша.

– Не то слово, – произнёс папа, покусывая губы.

– А как же мой Макарушка? – заохала старушка Лизавета. – Будут его искать али как?

– Подождём до утра, – нарушил неловкое молчание Никола. – Сама понимаешь, ночью ни в лесу, ни в реке, ни тем более в проклятом месте мы его не отыщем. В лучшем случае зря потеряем силы и время. В худшем – сами сгинем, и поминай как звали.

– Но как же…

– Никола верно говорит, – поддержал товарища Дмитрий Евсеич. – Утром искать сподручнее. Возвращайся-ка домой, Лизавета. Горька тебя проводит.

Когда старушка Лизавета, шмыгая носом, ушла в сопровождении Егора, Дмитрий Евсеич обернулся к Николе:

– При ней не хотел говорить. Завтра чуть свет отправимся к проклятому дому.

– Думаешь, не сносил парень головы? Утащила его нечисть, как Оську моего? – тяжёлый взгляд Николы не выдержал даже дедушка Егора.

– Не знаю, дружище. Чертовщина какая-то в деревне творится. Не лучшее время для поездки выбрал этот Василий, жилец Катерины. Как бы и с ним чего не случилось…

– Как бы он сам кому худого не сделал, – отрезал Никола.

– Что ты имеешь в виду? –