Аура совершала за двести восемьдесят восемь суток. Это число одинаково удобно делилось как на двенадцать месяцев по двадцать четыре дня, так и на девять по тридцать два. Пока я решил ничего не менять. Сначала стоит понаблюдать за погодой и климатом. Возможно, несмотря на почти нулевой наклон оси, здесь всё же существуют какие-нибудь слабовыраженные сезонные циклы. Тогда календарь лучше подстроить под них.

Ещё первопроходцы предложили считать местные сутки равными двадцати двум земным часам. Получалось достаточно удобно. Секунды и минуты оставили прежними, изменив лишь продолжительность суток. Таким образом, год на Ауре состоял примерно из шести тысяч трёхсот тридцати шести часов против земных восьми тысяч семисот шестидесяти.

Короткие сутки меня не особенно беспокоили. Организм человека способен быстро приспосабливаться к подобным изменениям режима. Гораздо больше мне не нравились здешние сумерки. Из-за особенностей атмосферы они длились совсем недолго. День заканчивался быстро, после чего почти сразу наступала ночь.

Высадился я достаточно близко к экватору — примерно на двадцатой широте северного полушария. Продолжительность дня здесь менялась незначительно и круглый год оставалась почти одинаковой. Зато ночи оказались удивительно светлыми даже тогда, когда спутник отсутствовал на небе.

В этих широтах его вообще почти не было видно. Лишь значительно южнее он иногда появлялся над горизонтом. Судя по расчётам, спутник вращался по весьма необычной орбите, напоминающей синусоиду, в какие-то циклы он становился видимым и в северном полушарии, но не везде.

Впрочем, особого влияния на планету он не оказывал. Масса спутника была слишком мала по сравнению с земной Луной. Приливы и отливы на морях Ауры существовали, но были выражены слабо. Согласно данным разведчиков, уровень воды менялся незначительно, а большинство волн формировалось ветрами и погодными фронтами. По этой причине моря выглядели на удивление спокойными. Даже во время штормов высота волн редко достигала значений, привычных для Земли.

Лично меня это вполне устраивало. Чем спокойнее местные моря, тем проще будет снабжать прибрежные поселения и перевозить грузы между ними. Кстати, о грузах. Что там дед насобирал в своих контейнерах?

Отчёты уже начали поступать, и я с жадностью принялся изучать содержимое. Чем дальше читал, тем сильнее убеждался, что дед готовился вовсе не к тому варианту колонизации, который в итоге выбрал я.

Похоже, изначально он рассчитывал осваивать Ангидрию. Этим объяснялось огромное количество молекулярных принтеров и десятки тонн картриджей самого разного назначения. Там были строительные смеси, полимерные основы, медицинское сырьё, универсальные органические субстраты и многое другое. Впрочем, одна находка заставила меня присвистнуть.

Большой пищевой принтер с молекулярным преобразователем первого уровня.

Причём не стандартная гражданская модель, разрешённая для личного пользования, а та самая модификация, о которую прадеду пришлось отдать правительству. Я не смог ни купить подобный аппарат, ни получить документацию, ни воспроизвести его на собственных заводах.

Дед, похоже, не просто сохранил чертежи, а тайком собрал полноценный комплект оборудования.

Этот принтер был способен производить не только стандартные пищевые блоки и витаминные смеси. При наличии подходящего сырья он воспроизводил сложные блюда практически любого уровня — от обычного хлеба до ресторанной кухни. Конечно, свежие продукты он всё равно не заменял, но для колонии подобная техника стоила на вес золота.

— Молодец, дед, — пробормотал я. — Всё-таки кое-что ты от правительства припрятал.

Инженерным роботам я поставил задачу подготовить для принтера отдельный защищённый модуль. Точнее, полноценный подземный бункер, соединённый с общей сетью коммуникаций будущего поселения.

Нет, паранойей я не страдал. Это была обычная разумная предусмотрительность. Любая критически важная система должна иметь резервную защиту. Особенно та, от которой зависит питание всей колонии.

Поэтому на месте будущего поселения сейчас стояло настоящее облако пыли. Роботы круглосуточно копали траншеи, вырезали проходы в грунте и готовили основу для подземной инфраструктуры.

Под моим будущим домом проектировался центральный бункер управления. К нему должны были вести коммуникации от жилых боксов моей команды, складов, энергетического комплекса и производственных помещений. От бункера в сторону плато я приказал проложить два независимых маршрута. Один основной, второй резервный.

На всякий случай.

Вообще нейросеть быстро объяснила мне, что рыть классические тоннели в местной породе — затея не самая разумная. Гораздо проще использовать открытый способ строительства. Сначала прокладывается траншея, затем укрепляются стены и перекрытия, после чего вся конструкция засыпается обратно грунтом. Получается быстрее, дешевле и надёжнее.

Сверху всё будет выглядеть как обычный рельеф местности. Ни входов, ни вентиляционных шахт, ни других признаков развитой подземной системы.

Канализацию, естественно, тоже прокладывали. Над накопительными резервуарами я планировал установить ещё один специализированный принтер — уже для переработки органических отходов в удобрения.

Для первых огородов почву можно привезти хоть на припланетном катере из другой части материка. Но плодородный слой рано или поздно истощится, а значит потребуется наладить замкнутый цикл производства. Колония должна уметь обеспечивать себя сама.

Закончив восхищаться очередным подарком деда, я вновь уставился в экран планшета, придя к выводу, что всё-таки воспитание у нас с ним было разным.

Мне для жизни с семьёй вполне хватило бы стандартного жилого бокса. Просторного, удобного, с хорошей системой климат-контроля. Дед же упаковал для себя полноценный коттедж. Большая часть конструкций уже находилась в контейнерах. Оставалось лишь напечатать отдельные элементы отделки и собрать всё на месте.

Кажется, вещи Марии я прихватил не зря. Те самые статуэтки, фотографии, коллекцию музыкальных кристаллов и прочие безделушки, которые она так любила. В стандартном боксе для них места почти не нашлось бы. А вот в доме деда — вполне.

Передал параметры строения нейросети, поручив просчитать подключение к энергосети, водоснабжению и подземным коммуникациям — вместо изначально запланированного бокса.

Следующий контейнер тоже преподнёс сюрприз. Вначале я даже не понял, что именно вижу.

Объект «ЭД-2» — одна единица.

Объект «МИ-2» — одна единица.

Объект «МАША-2» — одна единица.

Несколько секунд я смотрел на экран, пытаясь понять, что именно дед зашифровал под этими названиями. Затем открыл техническое описание и невольно рассмеялся.

— Дед, ты серьёзно? — пробормотал я. — Вот ведь старый параноик…

Это были биороботы. Причём не универсальные модели, а персональные копии. Роботам я немедленно приказал начать их распаковку. Правда, насчёт Марии почти сразу передумал.

Нет уж.

Если жена узнает, то обидится, даже если этот робот всё время простоит на складе. А вот искусственный Михаил и моя собственная копия вполне могут пригодиться. Через несколько часов роботы закончили извлечение и доставили биороботов на корабль, где я жил.

Необычное зрелище.

Биоробот «Эд-2» выглядел настолько достоверно, что на мгновение мне стало не по себе. Всё, включая одежду, подобрано правильно —