— Не сможем, — София обернулась к ней. Её лицо в ярком свете казалось маской, высеченной из льда. — Во-первых, нас не выпустят. Мы-то прорвемся, но вы — нет. «Дикие» уже пометили ваши тени. Стоит вам пересечь черту деревни, и они вырвут остатки вашей сути.

Она сделала паузу, глядя на безжизненного Стефана.

— Во-вторых, зачистить это место всё равно надо. Это приказ. И в-третьих… отец этого идиота — архиепископ. Если я вернусь в Гадар с новостью, что его сына «выпили» в первой же командировке, он сделает мою жизнь очень неприятной. Мне лишние проблемы с Церковью не нужны.

Я хотел было возразить, но замер. Моя тень. Она… шевельнулась.

Я стоял неподвижно, но темный силуэт у моих ног медленно, на долю секунды позже меня, качнул головой. Я резко дернул рукой — тень повторила движение с едва заметной задержкой. Словно я был актером, а она — ленивым дублером, который не успевал за сценарием.

— Смотрите! — крикнул Бестужев. Его голос сорвался на фальцет. — Тени опаздывают!

Мы начали метаться, дергаться, проверять свои отражения на камнях. У всех было одно и то же: тени жили своей замедленной жизнью. Когда я остановился, моя тень сделала еще один четкий шаг, прежде чем замереть. Это было тошнотворно. Это пугало сильнее, чем взрыв Ружовки, сильнее, чем высшие демоны. Те демоны были видимы и реальны. «Дикие» же будто лезли прямо под кожу, воруя саму сущность.

— Началось, — Грэгор сплюнул, выхватывая меч.

Из длинных густых теней, что отбрасывали дома, начало «вытекать» нечто черное. Это не был дым или туман. Это были плотные угольно-черные силуэты, напоминающие человеческие, но лишенные лиц и деталей. Они медленно скользили по земле, отделяясь от стен. Они не рычали, не нападали. Они просто… смотрели. У них не было глаз, но я каждой клеткой своего тела чувствовал этот липкий голодный взгляд, пытающийся поймать мой взор.

— Всем закрыть глаза! — рявкнула София. — Быстро! Завязать, если не уверены в себе! Ориентируйтесь только на мой голос и духовное чутье. Если посмотрите на них — прощайтесь с разумом.

Я сорвал с шеи платок и намотал на глаза. Мир погрузился во тьму, и чувства мгновенно обострились. Я слышал частое дыхание Анри, скрип зубов Ингрид и странный шелестящий звук, доносившийся со всех сторон. Словно тысячи бумажных лент терлись друг о друга.

Как сражаться с тем, на что нельзя смотреть? Мой меч казался бесполезной железкой. Я чувствовал присутствие Духа, тот ворочался, раздраженный этой тишиной, но даже он, кажется, не понимал, как укусить пустоту.

София тяжело вздохнула. В этом вздохе было столько усталости и затаенного раздражения, что я невольно прислушался.

— Как же мне не нравится эта часть… — пробормотала она. — Терпеть не могу официоз. Ладно. Грэгор, твоя очередь.

И тут случилось то, что окончательно выбило почву у меня из-под ног. София Линберг — женщина, которая только что стерла с лица земли деревню и ругалась как грузчик на базаре — начала молиться.

Сначала её голос был тихим, почти шепотом, но к ней тут же присоединились Ди и Грэгор.

— Свет предвечный, в бездне сияющий… — зазвучал слаженный монотонный репертуар.

Я стоял в ступоре под повязкой. Образ ледяного демона войны и смиренная молитва никак не вязались в моей голове. Это было сюрреалистично. Но вместе с их словами воздух вокруг нас начал меняться. Он перестал быть вязким и холодным. Стало… жарко. Но не от огня, а от внутренней густой силы, которая начала пульсировать в такт их словам.

— Да не узрит тьма отражения своего в нас, да пребудет воля твоя в клинках наших…

Я почувствовал, как мой меч в руке начал нагреваться. Но это была не ярость моего Духа. Это было что-то другое. Инквизиция, которую я считал просто сборищем карателей с духами внутри, сейчас открывалась с новой, пугающей стороны. И «Диким», кажется, этот хор очень не понравился, шелест вокруг нас сменился злобным шипением.

Я стоял с повязкой на глазах, погруженный в вязкую тьму, и ждал удара. Но вместо него пришло нечто иное. Мои губы, сухие, потрескавшиеся от жара Ружовки и страха Чегузки, вдруг шевельнулись сами по себе.

— Свет изначальный, во тьме не гаснущий… — вырвался из моего горла тихий надтреснутый шепот.

Я вздрогнул. Я никогда не слышал этой молитвы. Я не знал этих слов. Они не были моими, но они лились из меня, будто кто-то дергал за невидимые нити в самой моей груди. Рядом зазвучали другие голоса. Анри, Бестужев, Ингрид — все мы вдруг запели в унисон, сливаясь в пугающе слаженный хор.

И тут реальность под повязкой изменилась.

Я перестал чувствовать землю под ногами. Моё зрение, лишенное привычных образов, вдруг раскрылось внутрь, в астральный слой, который инквизиторы видели постоянно.

Я увидел себя. Но не как человека, а как небольшой дрожащий пузырь духовной силы. Он переливался тусклым стальным цветом, а в самом его центре пульсировала, как сердце, черная жемчужина моего духа. Она казалась крохотной, но от неё исходила такая концентрированная плотность, что пространство вокруг неё подрагивало.

Сбоку ко мне прижался изумрудно-зеленый пузырь — Ингрид. Её сила была яркой, колючей, но чистой. Следом начали присоединяться другие: золотистый всполох Бестужева, тяжелый синий Анри, блеклые огоньки остальных ребят. Мы сбились в кучу, жалкая горстка искр в бескрайней пустоте.

И тут нас накрыло.

Сверху, словно с небес, обрушилась спокойная кристально чистая водная гладь. Это было небольшое озеро, прохладное и неподвижное. Мы будто растворились в нём, почувствовав невероятную защиту. Это был Ди. Я замер в благоговении: его контроль силы был настолько филигранным, настолько точным, что он удерживал структуру каждого из нас, не давая нам «рассыпаться» от давления Диких. Это была не просто сила, это была высшая математика оперирования духом.

Затем наше озеро столкнулось с другим — таким же по размеру, но бурлящим и агрессивным. Грэгор. Его сила влилась в общую массу, и наше озеро моментально ощетинилось тысячами стальных шипов, направленных вовне.

Теперь мы были единым целым. Мощным, ощетинившимся ежом из энергии. Но стоило мне «посмотреть» дальше, как страх снова сжал моё несуществующее горло.

Вокруг нашего озера клубились черные тучи. Их было не просто много, их было бесчисленное множество. Дикие призраки плавали в пустоте как хищные рыбы, их блики переплетались, создавая живой шевелящийся кокон тьмы. На